Высоцкий и другие. Памяти живых и мертвых

известные юмористы (Зощенко, например, или Довлатов) - по жизни беспросветные пессимисты, а тончайшие лирики - замкнутые, сухие люди, как тот же Тютчев, возведший свою обособленность в жизненный принцип: «Молчи, скрывайся и таи и чувства, и мечты свои».

Не говоря о Фете, авторе любовных шедевров, который довел возлюбленную бесприданницу до самоубийства и женился на деньгах.

Анекдот про экскурсию в ад помните? На одном котле - крышка, а на ней замки, камни: «Здесь евреи: один вылезет — всех других за собой потянет». А в другом котле - русские, без замков и даже без крышки: «Что за них бояться - если даже один вылезет, остальные его обратно утянут».

Еще не знаю, что от меня дальше - еврейское амбициозное высокомерие или еврейско-православное приспособленчество по принципу:

«Куда вы, меньшинство?» — «К большинству». Я остаюсь с самим собой — и самим собой. По Ницше, мне не нужен никто. Разве что мой четвероногий Бонжур. О если б без слова сказаться было можно - вот он понимает меня без слов. Как и его предшественники. Но жить-то приходится с двуногими, а не с четвероногими и хвостатыми. Как жаль, что у людей нет хвостов! Особенно у женщин.

Нью-Йорке, я познакомился с одной религиозной американкой, дочкой рабби, которая утверждает, что евреи вообще лишены инстинктивной морали, а потому им нужен Закон - предписания и запреты, нравственность взамен совести.

Печально, что художник, ориентируясь на массового читателя, утрачивает высокие критерии и снижает требования к себе.

Древний принцип полемики: с мнениями, а не с лицами.

Честь - внешняя совесть, совесть - внутренняя честь.

У каждого облака есть серебряный ободок

Розанов уже в 1913 году писал, как всегда, преувеличивая: «Вся литература (теперь) "захвачена" евреями. Им мало кошелька: они пришли "по душу русскую" ...»

Выжить - это избегнуть своей судьбы.