Застава

Моласар все же действительно давал хоть какую-то надежду на спасение. Может быть, она и правда несправедлива к нему? Наверное, он кажется воплощением зла только потому, что он совсем не такой, как они сами; потому что слишком уж сильно он не стыкуется с привычными представлениями о человеке. Но, может быть, он гораздо ближе к элементалям - простейшим духам стихий, чем к сознательно проявляемому злу? А майор Кэмпфер, если разобраться, пожалуй, еще больший злодей, чем любой представитель потусторонних сил.

Его глаза!.. Боже мой, его глаза… Ворманн стоял как прикованный, не в силах пошевелиться. Назад он не мог бежать из-за жуткой картины, которую лишь минуту назад видел собственными глазами, но и вперед идти тоже не мог - путь был отрезан.

Он продолжал освещать стиснутый в руке крест и отчаянно сражался со страхом, подобного которому никогда еще не испытывал.

"Бог мой, если ты есть, не покидай меня! - молил капитан. - Это же крест! Вампиры боятся крестов!.."

Но тут невидимая рука протянулась к нему в темноте и выхватила крест из дрожащей ладони. Потом существо зажало крест между большим и указательным пальцами и, поднеся к самому лицу Ворманна, начало медленно сгибать его, без особого труда сложив пополам. Ворманн в ужасе наблюдал это, не смея отвести глаз. Хозяин замка еще сильнее сжал крест в кулаке, после чего продемонстрировал на раскрытой ладони исковерканный до неузнаваемости кусочек серебра. Он смахнул его на пол и медленно растоптал, как самый обыкновенный окурок.

– Да. Эти сказки – правда, я не отражаюсь в зеркале. Хотя когда-то был такой же, как все. – На секунду его глаза затуманились. – Но теперь уже нет... Что там еще у тебя в этой коробке?
– Чеснок. – Профессор сунул руку под крышку и достал половину чесночной головки. – Говорят, чеснок отпугивает нечистую силу.
Моласар протянул руку. На ладони у него росли волосы.
– Дай-ка сюда! – Когда Куза выполнил его просьбу, Моласар смело поднес чеснок ко рту и откусил сразу несколько зубчиков. Остальное он швырнул в угол. – Люблю чеснок!
– А серебро? – Профессор вынул серебряный медальон, который оставила ему Магда.
Моласар тут же взял его и с удовольствием потер между ладонями.
– Какой же я был бы боярин, если б серебра пугался! – Казалось, ему начинает нравиться эта игра.

Мало кто обращает серьезное внимание на калеку. Когда люди видят тело и понимают, что оно разрушено болезнью или несчастным случаем, они автоматически переносят это впечатление и на разум. Большинство считает примерно так: «Если он не может передвигаться, значит, ничего интересного и сообщить не способен». Поэтому люди, подобные мне, много думают, и к ним нередко приходят разные мысли, которые можно научиться передавать и другим, так что они начинают считать, будто сами дошли до этого. Это просто своеобразный метод убеждения.