Капитанская дочка

Сегодня великий день нашей отечественной литературы, сегодня 6 июня - 06.06 - 66, а, если их перевернуть - будет 99. А, если составить 66 и 99 в один осмысленный ряд, то получится... Пушкин. Да, сегодня день рождения нашего Великого Классика - 6 июня 1799 года (по новому стилю, разумеется), а тогда это было 26 мая, так что поэт у нас получился и весенний, и летний одновременно, тёплый в любом случае. И, само собой разумеется, если сегодня писать рецензии, то на произведения Александра Сергеевича, для себя, по крайней мере, я выношу именно такое определение. Для праздничной рецензии я выбрал "разбойничью", как сам автор иронично её определял, повесть "Дубровский".

Все же, Пушкина стоит перечитывать в более зрелом возрасте. Я не против того, чтобы читать Александра Сергеевича в детстве, я же написал именно - перечитывать. Несколько лет назад я получил ни с чем не сравнимое удовольствие, перечитав крупную пушкинскую прозу "Капитанскую дочку" и "Дубровского". Когда-то оба этих произведения мы изучали в школе, писали по ним сочинения, но под чутким руководством учителей литературы ускользало очарование пушкинского языка, не казалась чем-то особенным изысканная простота сюжетов, а пушкинские тексты не терпят сторонней назидательности при знакомстве с ними, насколько бы больше было ценителей пушкинской поэзии и прозы, если бы не стандартные уроки литературы по из года в год переписываемым методичкам, Нет большего врага у Пушкина, да и у любого другого "школьного" классика, чем, переставшая работать над собой, самодовольная своим правильным "всезнанием" учительница литературы.

При самостоятельном перечитывании, ты открываешь , казалось бы, знакомое произведение заново, восхищаешься художественной сухостью пушкинского языка, четкой выстроенности сюжета, не отягощенного параллелями и философскими отступлениями. Пушкина можно назвать самым успешным минималистом в нашей прозе, вот чье творчество является идеальным воплощением гениальной формулы Сент-Экзюпери: "Художник не тогда знает, что он достиг совершенства, когда нечего добавить, но когда нечего больше отнять".

Проза Пушкина настолько художественна, и в то же время практична (информативна), что из неё просто нельзя без общего ущерба для текста выбросить ни строчки, в нашей литературе к нему по этому качеству был близок, пожалуй, только Гоголь. Но это и не удивительно, ведь Гоголь считал себя прямым учеником Пушкина.

Что же касается этого романа, то его незаконченность каким-то странным образом только дополняет его, тот случай, когда прозрачность наброска стоит прописанности монументального полотна. Возможно, причиной тому некоторая неопределенность направления, балансирующая между романтизмом и реализмом, и незаконченность образа главного героя позволяет варьировать разные варианты его будущего.

В романе Пушкина узнаются сюжетные линии многих других произведений, но это не свидетельство пушкинского заимствования, а, скорее, переосмысления. Без дополнительной оптики в образе главного героя можно различить реинкарнацию "шервудского стрелка" Робина Гуда. Да и сам Пушкин имел именно его в виду, когда презентовал свой незаконченный роман как "разбойничий". В любви Дубровского и Маши - представителей враждующих семей, угадываются мотивы шекспировских "Ромео и Джульетты". А в отказе Маши последовать за Дубровским, потому что она уже поклялась князю Верейскому, проглядывает еще одна пушкинская героиня - Татьяна Ларина с её "но я другому отдана, и буду век ему верна".

А еще сюжетная линия ссоры двух лучших друзей из-за недоразумения, и последовавшая за этим судебная тяжба чем-то напоминают основу сюжета гоголевской повести "Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем". Кстати, написал её Гоголь в 1834 году, когда он тесно общался с Пушкиным, известно, что Александр Сергеевич регулярно подкидывал сюжеты молодому другу, я не помню, что где-то читал о подсказке по сюжету этой повести, но такого варианта исключать нельзя.

Напоследок хотелось бы сказать о критике Анны Ахматовой, которая считала "Дубровского" неудачей Пушкина и нереализованным коммерческим проектом а стиле а-ля Вальтер Скотт, безумно модном тогда. Возможно, в словах Анны Андреевны и есть доля истины, но Пушкин все равно перехитрил всех, он ведь так и не закончил роман, даже название ему придумывали редактора-издатели, и в своем незаконченном виде, повторюсь, роман обрел оригинальную целостность и остался совершенно пушкинским творением, без всяких там а-ля под кого бы то ни было.

Идеальное чтение во время самоизоляции. Сейчас, в связи с известными обстоятельствами, востребованными оказались произведения об эпидемиях, от "Декамерона" Боккаччо и "Алой чумы" Джека Лондона до "Вонгозера" Яны Вагнер. Можно собрать целую тематическую эпидемиологическую библиотеку, что, в принципе, реализовано на нашем ресурсе в соответствующих подборках.

И все же, небольшую пьесу-поэму нашего самого главного классика, я бы в данном контексте обозначил как ключевое произведение. В нем сходятся три временных пласта, которые, накладываясь друг на друга, обозначают глобальность и вневременность проблемы, с которой мы сейчас столкнулись.

Три времени, присутствующих в пьесе: прошлое - события происходят в 1666 году в Лондоне; настоящее для автора и прошлое для нас - эпидемия холеры в России в 1830 году, будущее для автора, настоящее для нас - сегодняшняя пандемия коронавируса. Почему я говорю, что в пьесе присутствует наш коронавирус, да потому что мы читаем её сейчас, ведь в каждом произведении присутствует его читатель, потому книги и старятся, что читатели начинают видеть их по иному. Сегодняшнее прочтение "Пира во время чумы" неотделимо от новостных передач и интернет-сайтов с информацией об эпидемии.

Вольный перевод поэмы Джона Вильсона "Чумной город" переносит читателей в Лондон 1666 года, в котором бушевала Великая чума, унесшая жизни более 100 тысяч жителей столицы. Между прочим, всё в этом мире старо, как он сам, знаменитые маски с длинными носами носили только "эпидемиологи" тех времен, а все остальные ходили по улицам, прижимая к носу и рту носовые платочки - своеобразная аналогия сегодняшних санитарных масок. Так же существовал и карантин, он был 40-дневный, семья, в которой обнаруживался чумной больной, запиралась в доме на 40 суток, возле дверей ставился караульный, и никого не волновало, что будут кушать и пить запертые, никакой интернет-доставки не существовало.

Работал над пьесой Александр Сергеевич во время своей знаменитой Болдинской осени 1830 года, которая стала возможной благодаря холерному карантину. Чувствуете, снова - карантин. А чем же занимался Пушкин во время карантина, писал стихи и пьесы, думаете вы? Это да, но это - вторично, первично же то, что Пушкин "сидел дома" - занимался самоизоляцией. Думаю, вы не станете осуждать меня за эту иронию, но вот так получается, что Александр Сергеевич собственным примером провозглашает нам через века - "сидите дома". Как бледно на его фоне выглядят Хабенский и Хаматова с их призывами.

Ну, а сегодняшний день подтверждает правоту Вильсона и Пушкина, когда люди слишком напуганы, когда они устали ждать своей очереди, срывает предохранительный кран и появляется желание бросить вызов болезни и смерти. Чем не пир во время чумы пресловутая распиаренная в новостях вечеринка в Екатеринбурге, или что-то подобное ей. Вот и несколько лондонцев, героев пьесы, не согласны умирать раньше времени, ведь отказ от настоящей жизни во имя выживания, уже есть торжество смерти. Конечно, её можно так перехитрить, хотя и никаких гарантий нет, но ведь можно же жить, жить на полную катушку, пока ты жив! Вот философия Председателя и его соратников.

Примечательно, что два самых мощных отрывка из произведения - песни Мери и Председателя, не являются переводом, а написаны самим Пушкиным. В них-то и заключаются главные идет произведения: песнь Мери - гимн любви, способной одолеть самую смерть, песнь Председателя - гимн в честь чумы, вызов, брошенный судьбе и року. Как завораживающе звучат бессмертные строки:

Но этот "гимн чуме" звучит как обещание победы над нею, чума сравнивается с зимой, которая, как бы сурова она не была, сама обречена на смерть. Чувствуется библейский мотив "смертию смерть поправ".

Но, как только повеяло Библией, тут же появляется священник, призывающий прекратить безумный пир, покаяться и принять неизбежное. Но вся суть религии в страхе человека перед смертью, а эти люди, живущие последний, самый яркий день своей жизни, смерти уже не боятся, и слово священника не властно над ними. Но заключительные слова, обращенные священником к Председателю, говорят о том, что и он сам не знает, как быть и как относиться к происходящему:

Это последняя из пушкинских "Маленьких трагедий", на которую я пишу рецензию. И тот факт, что её я откладывал дольше остальных лучше всего говорит о том, что она является самой сильной и сложной из всего драматического цикла. Считается, что "Моцарт и Сальери" - это о зависти. Да, безусловно, о зависти, но не только о ней, еще это и о природе творчества, и о различиях этой природы.

Но эта пьеса ни в коем случае не о Моцарте и не о Сальери. Этих композиторов в пьесе нет, есть их маски, некие абстрактные образы, с помощью которых поэт пытается исследовать мучающие его вопросы творчества и гениальности. Образ Сальери, созданный Пушкиным, не имеет ничего общего с личностью реального Сальери, который никогда не завидовал Моцарту, просто по той причине, что они писали совершенно разную музыку. Для Сальери Моцарт никогда не был гением, да он и для современником гением не был, признание его гениальности придет через несколько лет после смерти.

Но самое интересное, что и пушкинский Моцарт далек от себя самого, реальный Моцарт не был таким уж баловнем судьбы, совершенно чуждым реалиям жизни, он был неравнодушен к славе, к мнению о нем, откровенно домогался признания.

Но Пушкину был нужен контраст, и он создал его, представив две диаметрально противоположные фигуры. И здесь произошло самое настоящее чудо - сила гения Пушкина создала миф, который обрел силу истины. Большинство читателей, далеких от исторических составляющих описанной ситуации, довольствуются созданными образами, и принимают беспечного "солнечного" Моцарта и зловещего "тёмного" Сальери. Да, у Пушкина было основание для создания такой конфигурации, одна немецкая газета опубликовала статью, в которой говорилось, что на смертном одре Сальери признался в убийстве Моцарта, но никаких подтверждений не последовало, и сейчас у историков есть вполне четкое представление, что ничего подобного не было, то есть, Пушкин имел дело с тем, что сейчас называется фейком, но этот фейк его вдохновил на создание одного из сильнейших литературных произведений русской, да и мировой тоже, литературы. Как тут не вспомнить ахматовское "когда б вы знали из какого сора..."

Конфликт, представленный в пьесе: с одной стороны - трудолюбивый, фанатично преданный музыке, Сальери, с другой - воздушный, беспечный, "поцелованный богом", Моцарт. Один трудится не покладая рук, другой рождает шедевры походя. Один вымучивает свою музыку, другой просто записывает то, что напевают ему ангелы.

Считается, что в образе Моцарта Пушкин представил самого себя, позвольте не согласиться, в образе Моцарта он представил только одну сторону своей натуры, другая сторона пушкинского гения - это как раз Сальери, потому что истинного гения без трудолюбия не бывает. В самом Пушкине идет борьба двух творческих начал: осознанного замысла и вдохновенного выплеска, один отрицает другого, конфликт неизбежен, и разумная часть - Сальери - неизбежно пытается взять под контроль эмоциональную - Моцарта, но ничего не получается, вдохновение не подвластно рассудку, и тогда рассудок пытается подчинить вдохновение.

Но вдохновение такая вещь, подчинить которую не получается, его можно только убить, поэтому пушкинские герои обречены на ту участь, что реализована в пьесе. Сальери (ремесло) убивает Моцарта (талант), но ведь это истина, с которой в самом деле приходится считаться, как только талантливый человек начинает эксплуатировать свою уникальность, подменяя поиск нового тиражированием успешного и апробированного, как можно заказывать панихиду по его усопшему таланту.

Еще один вопрос, поднятый в пьесе - совместимость злодейства и гениальности, оба главных героя отвечают на этот вопрос по разному: Моцарт уверен в несовместимости этих свойств, а Сальери отвечает на это:"неправда", в том смысле, что Моцарт не прав. И, отталкиваясь от образов героев пьесы, приходится признать, что гениальность свыше не дает какого-то совершенного морально-этического кодекса, она диктует свой кодекс, сам гений уверен, что он не способен на злодейство, но он не всегда ведает, что творит. Примером тому служит еще один исторический миф, о котором поминается в пьесе, о Микельанждело, который велел убить натурщика, чтобы как можно реалистичнее изобразить страдания человека, распятого на кресте, если это правда, художник в этот момент не осознавал своего злодейства.

А Сальери осознает, и это приводит его к пониманию того, что он сам не гений, он влюбленный в музыку подмастерье, но не мастер. Но, убивая вдохновение, он убивает и себя самого, потому что ремесло, которое не подпитывается искрой божьей, обречено на вырождение, так что на самом деле в пьесе мы видим акт творческого самоубийства.

Лучшие творцы мировой культуры, и в их числе те же Пушкин и Моцарт, уходили молодыми, и в этом есть великий смысл, только так творец, переживший апогей своего созидательного взлета, может избежать зависти к самому себе, и не совершить творческого самоубийства

Эх, прямо школа вспомнилась. Хотя я ее и не любил. Пишу тебе, о, моя незабвенная учительница по литературе, единственная настоящая среди глупых и уродливых мещанок.

Да, я люблю Гринева и мне плевать на Швабрина. За что люблю? А за что вообще любят? Да ни за что. Просто так. Мне нравится его манера писать. И не говорите, что этого Гринева зовут Александр Пушкин, ибо я во время чтения почти напрочь об этом забыл, полностью растворившись в повествовании. Почему Марья, капитанская дочка, полюбила Гринева, а не Швабрина? Конечно не за его благородный образ, патриотический, истинно христианский, какой там еще. Бог его знает - за что. Может овал лица понравился, а может его переизбыток тестостерона. Или у него икры были такие выразительные. Кто это может знать. Пушкин? Да, Пушкин! Только он. За что женщины любили самого Пушкина? Наверное за то, что он был великий русский поэт. Вот и Гринев получился такой же - доброжелательный, широчайшей души человечище, хорошо воспитанный папой с мамой, барин. Еще и проницательный - всегда мог понять чего от него хотят люди. Даже если эти люди душегубы и лиходеи типа Пугачева.

Автор умудрился побыть другом и беспристрастным критиком самого Пугачева, выделить себя на фоне общей людской массы с помощью незамысловатого сюжета. Пушкин -красавец и определенно не страдал от скромности. Главный герой так по-детски наивен, по-юношески романтичен и по-крови благороден, что все это не воспринимается как похвальба.

Швабрин - за что его ненавидеть? Человеком двигала исключительно любовь. Ну, и все, что любви сопутствует. Ревность, месть и всякое другое приятнопахнущее. Его так называемое "предательство" опровергает в самом начале цитатой друг Глеба Жеглова. Туда же предлагаю заткнуть весь другой патриотический пафос. История в этом случае не только не рассудит, она еще посмеется, а историки в очередной раз все переврут. Поэтому оставим политические темы в стороне, ибо никому из нас не дано залезть в голову Швабрину и внезапно отыскать там раннего декабриста. В остальном Швабрин продемонстрировал трезвый расчет и предприимчивость в том, что перешел на сторону пугачевцев.

"Капитанская дочка", конечно, произведение патриотическое, но, как и обычно, основной темой является любовь. И любовь не к Родине, а к женщине. Князь Мышкин Достоевского, например, тоже был этим грешен, ибо любовь к стране у него заключалась прежде всего в любви к определенной русской женщине. Поэтому особо патриотичным особам стоит избегать контактов со всякими неграми, потому что любовь зла, а бегать с российским флагом где-то в пустыне во время очередной африканской революции небезопасно.

В общем, к чему я это все вел, уже сам не помню, но, если кто-то тоже хочет запутаться, то это реальный повод перечитать "Капитанскую дочку". Произведение небольшое по объему, читается очень легко и еще его написал великий Пушкин. Тот самый, да.

Много ли песен, ставших шлягерами на российской эстраде, написаны на темы литературных произведений отечественной классики? Может их и больше, но мне на ум приходят только две: "Олеся", из репертуара белорусских "Сябров", которая имеет отсылки к купринской повести, и "Тулупчик заячий", который пели парни из люберецкого "Любэ". "Тулупчик" явился на эстраду со страниц пушкинского романа "Капитанская дочка".

Этот тулупчик запомнился всякому, кто на школьной скамье изучал роман Пушкина. Он стал своеобразным символом честности, благородства, сочувствия и сострадания, присущего русскому человеку. По большому счёту тулупчик решил судьбу главных героев. Через тулупчик Пушкин показывает страшного и ненавистного дворянством Пугачева в неожиданном для того времени свете, разбойник и "вор" предстает не лишенным человеческих чувств, знающим, что такое справедливость и благодарность.

Фигура Пугачева вышла у Пушкина настолько мощной и колоритной, что, например, Марина Цветаева видела в нем "единственное действующее лицо", полностью заслоняющее более блеклых Гринева и Швабрина. А Чайковский, думавший над возможностью написания оперы по "Капитанской дочке", считал его "удивительно симпатичным злодеем".

Рискну предположить, что на Пушкина большую роль оказало влияние Вальтера Скотта, чьи исторические романы на тот момент были невероятно популярны в Европе, и в России. Пушкин, вдохновленный примером шотландца, задумывает роман из отечественной истории. Одна из черт вальтерскотовских произведений - тесное переплетение истории страны, в которой происходят события, с историей рода главных героев. Так появляется тема - история пушкинского предка - Абрама Ганнибала. Пушкин начинает работать над романом "Арап Петра Великого".

Сам император присылает ему материалы по времени правления Петра, так, кстати, появляется пушкинская "История Петра". Но поэт-романист обращает внимание на затесавшийся среди петровских документов лист, касающийся пугачевских событий, и оказывается очарован новой темой, материалы собираются в "Историю Пугачёва", а следом рождается роман, в котором принцип переплетения историй страны и рода сохранился, это род Гриневых.

Что же касаемо Пугачева, тут сплелись воедино два фактора: подражая Вальтеру Скотту, Пушкин пытается даже в самом злодейском злодее найти какие-то положительные черты, а другое - знакомясь с документами по восстанию, он проникся идеей о том, что все же была у сурового казака какая-то своя, мужицкая правда, не совсем понятная дворянам, но от этого не перестающая быть правдой. И он решается на смелый ход, показав мятежника более благородным типом, чем дворянин Швабрин, и более мудрым и опытным, чем дворянин Гринев.

Быть опытнее Гринева не трудно, но сколько их - романтических героев дворянского происхождения, у которых молоко на губах не обсохло, разделывались лихо на сказочных страницах книг других авторов со всеми злодеями подряд без разбора. Пушкин же, оставаясь в традициях романтизма, пытается вносить в свои произведения штрихи реализма, становясь в этом деле пионером в отечественной литературе.

Хотя, все же, главный ход, позволивший оклеветанному Гриневу получить прощение решен в романтическом ключе - случайная встреча Маши и не узнанной ею императрицы.

Напоследок хочу сказать пару слов о брендовой теме романа - "русском бунте", том самом, который "бессмысленный и беспощадный", и который видеть "не приведи бог". В принципе, говоря о бунте, как выражении любой революции, Пушкин абсолютно прав, указывая на его беспощадность. Про бессмысленность - вопрос спорный, если с философской точки зрения, то, возможно, и так - на место одних придут другие, и все снова вернется на круги своя, но с точки зрения бунтующих смысл есть всегда, хоть в екатериненской Руси, хоть в трамповской Америке. Я неспроста помянул Америку, потому что в пушкинском определении слово "русский" совершенно лишнее - бунты везде одинаковые, русский ничем не лучше и не хуже любого другого. И, кстати, про беспощадность, ведь автор опроверг сам себя, когда привел сцену пощады Пугачевым Гринева. Круг замыкается и мы снова возвращаемся к тому, с чего начинали - к тулупчику заячьему.

.

Начатый, но незаконченный роман Пушкина, являлся по сути первой прозаической пробой поэта, если не считать набросок "Надинька", относящийся еще к лицейскому периоду. Как я уже писал в рецензии на "Капитанскую дочку", Александр Сергеевич находился под впечатлением романов безумно популярного тогда Вальтера Скотта, и пытался создать что-то подобное, опираясь на русскую историю.

Так случилось, что начав работать над романом из петровских времен, Пушкин переключился на тематику пугачевского восстания, так появилась ставшая классикой русской литературы "Капитанская дочка". А "Арап Петра Великого" так и остался недописанным, хотя Александр Сергеевич продолжал периодически возвращаться к нему, последние следы авторской работы относятся к августу и сентябрю 1836 года. Так что, если бы не дуэль на Черной речке, возможно роман был бы закончен.

Следуя традициям Вальтера Скотта, Пушкин разворачивает историческое описание на фоне выбранной семейной истории. Такой историей стала история семьи самого автора, а главным героем - прадед поэта по материнской линии Абрам (Ибрагим) Петрович Ганнибал. Это тот человек, которому русский классик обязан своими курчавыми волосами и африканскими чертами лица. Прадед поэта был сыном абиссинского князя, попавшим в плен к туркам, а затем выкупленный русским посланником, и привезенный в качестве диковинки в Санкт-Петербург. Смышленый чернокожий мальчишка оказался фаворитом царя, который его и крестил, потому и отчество - Петрович.

Те сорок страниц, что именуются сегодня незаконченным романом, написаны фирменным пушкинским языком - четким и лаконичным, с минимум развернутых описаний. В центре сюжета оказывается участие царя в личной жизни любимца, которому он берется утроиться свадьбу с полюбившейся тому дворянкой. Пушкин выбрал очень щекотливую тему, практически революционную- введение в среду родовитого русского дворянства новых лиц из социальных низов.

Ради такой темы Александр Сергеевич даже отошел от реальных фактов, дело в том, что Абрам Ганнибал женился только через 6 лет после смерти императора и его избранницей была не дворянка, а гречанка Евдокия Диопер. С ней был связан дикий скандал, когда Ганнибал обвинил её в прелюбодеянии, когда она родила ему светлокожего ребенка. Именно этот факт, по свидетельству друга автора А.Н.Вульфа, должен был основой сюжета будущего романа: «Главная завязка романа будет неверность жены сего арапа, которая родила ему белого ребёнка, за что была посажена в монастырь».

Дед же Пушкина - Осип Ганнибал и еще 10 детей были рождены во втором браке Абрама Петровича, вот теперь его избранницей стала остзейская дворянка Христина-Регина фон Шеберг, так что насколько Пушкин негр, настолько он еще и немец.

И, конечно же, нельзя не вспомнить о поэтичном фильме Александра Митты "Сказ про то, как царь Пётр арапа женил", где в главной роли снялся... Владимир Высоцкий. Представляю, какой бы визг и шум поднялся бы сегодня в западной прессе, если бы подобный фильм был снят сейчас. Ведь в понимании особо толерантных субъектов - белому человеку играть негра, вымазавшись темным гримом, - великий грех и проявление расизма. А мне кажется, что ничего плохого в том, чтобы талантливый актер смог создать неожиданный образ нет. Высоцкий прекрасно справился с задачей, его Ганнибал получился очень лиричным и вызывающим симпатии.

"Береги платье снову, а честь смолоду" – кто же не помнит эту пословицу, вторую часть которой с лёгкой руки А.С. Пушкина мы все ассоциируем с "Капитанской дочкой". И вот уже сколько лет прошло, а фраза так и не утратила своей актуальности. Более того, в наше время цинизма и беспринципности, когда так просто растерять остатки человечности, понятие "чести" обретает ещё бòльшую ценность.

Пётр Гринёв в этом произведении – практически образцовое воплощение дворянской чести. Но при первом знакомстве с ним мы, конечно, ещё об этом не знаем. Он предстаёт перед нами Петрушей, единственным и любимым сыном отставного строгого майора и доброй матери, потерявшей до этого восемь детей. Воспитатель Петруши – старик Савельич, души в нём не чающий и готовый идти за ним хоть на край света.

На край света, конечно, идти не придётся, а вот сопровождать молодого барина на военную службу – очень даже. Отступая, надо сказать, что дворяне не были обязаны нести воинскую службу. Но для отца Петруши – это долг чести. Гринёв-младший не очень-то и расстроился, ведь его уже манил и искушал блестящий Петербург. Вот чтоб он его не искушал и не манил, отец отправил сына в глухую Оренбургскую губернию в Белогорскую крепость.

Вырвавшись из дома, Петруша тут же проигрывает некоему офицеру Зурину сто рублей в бильярд в трактире. Неслыханная сумма, но, опять же, долг чести – надо отдать. Проводнику же, выведшему их к постоялому двору, Петя дарит свой заячьий тулуп. Вроде бы мелочь, знак благодарности, но потом этот жест спасёт ему жизнь.

Ещё один пример долга чести: дуэль на шпагах между Гринёвым и Швабриным. Этот неприятный и циничный офицер высмеял стихи Гринёва, посвящённые Маше Мироновой, дочери начальника крепости. Пётр давно уже полюбил румяную восемнадцатилетнюю Машу, да и добрые её родители уже давно догадывались о чувствах молодых людей. После ранения Пётр признался Маше в любви, получил благословение её родителей и отправил письмо отцу. Вот только того мысль о женитьбе сына привела в ярость.

Восстание Емельяна Пугачёва изменило всё. Офицеров и простых людей убивали и вешали, крепости захватывали, деревни сжигали – мятежники мрачной тенью смерти неслись по русской земле. Вот тут-то тулупчик Петру Гринёву и пригодился: оказывается, он пожаловал ему самому Емельяну Пугачёву, а у того тоже имелся своеобразный кодекс чести. Вообще, надо сказать, что Пушкин не изобразил Пугачёва как кровожадного убийцу и врага народа. Скорее, как человека с непростой судьбой и мятущейся душой, которая ищет выход в разрушении. Ведь отпустил же он Гринёва на все четыре стороны, хотя тот отказался присягать в верности. И Машу помог спасти. Да и сам мятеж представлен здесь больше как человеческая драма, чем как кровавая веха истории.

Швабрин получил по заслугам, хотя и Маше с Петром досталось переживаний. Радует, что и Машин характер постепенно раскрылся. Она оказалась девушкой сильной духом, решительной и преданной. Читайте классику и "берегите честь смолоду".

Это первая серьезная историческая драма на русском материале. И знаменательно, что её автором стал Пушкин, истинный первопроходчик нашей литературы.

Сам Александр Сергеевич признавался, что взялся за тему, под впечатлением от чтения «Истории государства Российского» Карамзина. Период между династиями Рюриковичей и Романовых оказался так насыщен значительными и противоречивыми событиями, что в первую очередь привлек внимание гениального автора. (Вот написал и сам обратил внимание: Россией правили только две династии, Годунов и Шуйский не в счет, поскольку династий не создали, так вот, и обе династии и сама страна начинаются на одну и ту же букву – совпадение? :).

Период выбран сложный, страна впервые остается без хозяина по праву рождения, и это поднимает вопрос власти. Кто знает, если бы после смерти Фёдора не победила партия Годунова, отчаянно рвавшегося к трону, и скипетр перешел бы к кому-нибудь из представителей старых боярских родов, тем же Шуйским, Воротынским, Милославским, может все и обошлось бы. Но случилось, как случилось – боярство не смирилось, в дело вмешались иностранцы, разыгравшие карту убиенного царевича Дмитрия, и наступило страшное восьмилетие, закончившееся только земским собором 1613 года. (Опять же, следующее сопоставимое смутное время займет такой же временной промежуток: от начала Первой мировой (1914) до окончания Гражданской (1922).

Пушкин придерживается версии, что Годунов замешан в убийстве царевича, произносимая царем Борисом фраза «И мальчики кровавые в глазах» стала поистине крылатой. И все же, автор представляет его скорее в положительном ключе, он добрый и заботливый хозяин земли Русской, но всё против него – и боярское окружение, и интриги соседей, и, в конце концов, сама природа – начало его царствования ознаменовалось невиданным трехлетним неурожаем.

Причина же всего, как сказали бы нынешние политологи, в недостаточной легитимности его власти. Слабая власть всегда выглядит соблазнительной целью для тех, кто имеет дерзость посягнуть на неё. Окружение царя было готово расправиться с ним, просто не знало, как к нему подступиться.

«Раскачать лодку» помог авантюрист, обратившийся за помощью к «просвещенному Западу», таких иуд у нас всегда было в избытке, так что нынешние времена – не исключение.

И все же, я склоняюсь к мысли, что прав был С.Бонди, считавший главным героем драмы народ. Он писал: «О народе, его мнении, его любви и ненависти, от которых зависит судьба государства, все время говорят действующие лица пьесы». И мощнейшим пиком является сцена объявления о новом царе Дмитрии – только два слова автора «Народ безмолвствует» стоят томов социологических исследований причин революций, бунтов и восстаний.

Народ безмолвствует всегда в любой стране, ему некогда заниматься политикой, ему работать нужно, поэтому он смиренно принимает то, что ему объявляют власть предержащие.

А все эти волнения – это неспроста, на это всегда деньги нужны, все бунтари не просто так бунтуют, так было и тогда, и теперь то же самое – нет ничего нового под солнцем.

Удивительно и необычно обнаруживать в себе любовь к Пушкину. Не вдруг, а вот сейчас, в реальном времени, наблюдать возрастающую приязнь к нему как к писателю, а не к монолиту культуры, «нашему всё», которого если не любить, то почитать предлагается со школьной скамьи. Этакий символ, дедушка Ленин и товарищ Сталин. Имя нарицательное, которое всем оскомину набило. И вдруг — бац! — оказывается, что Александр Сергеич мне-настоящему очень и очень по душе. Классик остаётся «классиком», но становится ещё и «писателем» в числе других своих собратьев в мировой литературе. Его можно осознанно любить. Как будто глыба тает. Командор оживает и приходит в гости. Медный всадник цокает на заднем дворе, а Пимен сидит рядышком и пишет «ещё одно, последнее сказанье».

Причём, Пушкин прозаический. К стихам я в принципе не шибко восприимчив, если они не положены на музыку, не спеты, и особенно если верлибр. А пушкинская проза напоминает мне М.Р. Джеймса (или наоборот, просто любовь к Джеймсу была первой). Спокойный, выверенный поток слов, без лишних терзаний, страстей, грамматических умствований и красивостей. Уравновешенность правит бал. Гармония, размеренность и чувство такта. Лёгкая шутка или колкость мимоходом. Хочется пригласить автора на чай и неспешно с ним побеседовать. (Подозреваю, что нрав у А.С. был погорячее, но его проза рождает именно такое желание.) Нет тяжеловесных изысков, как у Набокова. Нет издевательств над русской грамматикой, как у Достоевского. Нет явной сатиры Гоголя или жалостливого Чехова. Нет слёзовыжиманий Тургенева, эпичности и сомнительной философии Толстого. Нет назидательности. Впрочем, и сюжетами Пушкин не особо блещет, и незаконченные вещи есть. Проблемы персонажей либо вечны, либо не трогают за давностию лет; мировоззрения не ломают, страстей не возбуждают. Может, какое девичье сердце в 13 лет взволнуют, да и то его больше занимают бледные вампиры, а не романтичный Дубровский или по очереди отвергнутые Татьяна и Евгений.

Кто-то давно сказал, что Пушкин приходит с возрастом. Как заявила Цветаева, Пушкин у каждого свой. Ко мне он пришёл с прозой и без пыльного венка классика, без волнений, гармоничный и уравновешенный, бесстрастный. Пришёл русским языком, красивым в своей простоте и правильности. Когда в нескольких словах можно выразить нужную мысль и в одно предложение без воды вместить всю сцену под небом Аустерлица. А читатель уже сам додумает всё, что требуется автору. Читаю — и не могу насытиться. Кто бы мне в школе сказал, что полюблю чертяку — и вон как оно теперь вышло.

Гениальное произведение Александра Сергеевича, да это и так всем известно и без моих определений. А как часто цитируется последняя строчка драмы: "Ужасный век, ужасные сердца!" Эти слова известны многим, из которых далеко не все знают, кому именно принадлежат эти строки и из какого они произведения.

Драма, несмотря на свою миниатюрность очень насыщена не событиями, но чувствами и эмоциями. В центре - сын и отец, один катастрофически нуждается в деньгах, другой - безумно скуп. Безвыходность положения первого заставляет его задумываться о покушении на родного отца, влюбленность в золото второго заставляет его клеветать на собственного сына.

Оба главных героя не самостоятельны, они выступают всего лишь орудиями алчности, страсти к деньгам. И пусть молодому Альберту они нужны как средство, но даже так они для него важнее отца. А старому Филиппу они нужны как предмет любви и обожания, и в этом качестве с ними даже рядом не может встать единственный сын. Деньги - нечто большее, они заменяют человеческие отношения, они убивают родственные чувства, они становятся единственным устремлением души человеческой. И даже библейская формула "брат встанет на брата" проигрывает мощи золотого тельца, поднимающего сына на отца, и заставляющего отца швырнуть перчатку сыну. И даже в минуту смерти отец переживает не за сына, а за ключи от своих подвалов с сокровищами.

Отсюда следует вывод, что главный герой маленькой пьесы - золото, а суть в том влиянии, которое оно оказывает на людей. Главной сценой является вторая, состоящая целиком из монолога скупого отца. Вот и название у вещицы "Скупой рыцарь", но это не потому, что он - главный герой, а потому, что ему принадлежит сильной, яркое, откровенное, чистое и честное... признание в любви... золоту!

Он не просто в него влюблен, он ему верен, он жить без него не может, он готов отказаться от жизни вечной, в которую в средневековье верил каждый, ради своих сокровищ:

О каких человеческих чувствах тут можно говорить, если бароном полностью овладел дух золотого тельца и грех стяжательства и сребролюбия затмил для него все добродетели этого мира.

В заключение не могу не признаться в одной слабости - любви к гениальным иллюстрациям "Маленьких трагедий" работы Фаворского, для меня они неотделимы от гениального текста классика.