Маленькая, ясная и сладостная книга о дряхлости и смерти.
Он получился не слишком просторным, мой дом, но, кажется мне, в нем тепло и достаточно света. И не вползла вражда в тихую повесть ожидания и встречи, чтобы сказать: я тут! Пока дикие камни бесхитростно задуманной постройки плотно складывались один к одному, мне было спокойно. Но стоило образоваться щели, самой небольшой щелочке, и ночи мои становились тревожными – вдруг войдет, назовется конфликтом, остродраматической ситуацией, и что я буду делать тогда с этим исчадием!.. Но – миновало. Окна моего дома мирно смотрят на закат. Заходи, читатель. Прошу. Это будет мне радостью.
Если же ты захлопнул раз и навсегда и недоволен, ничего, иди с миром, я не обижусь. И не спрошу: а куда же ты идешь?
Я скажу: пусть приятной будет и твоя дорога.
У Калиновской редкий дар: увлекательно писать о порядочных людях. Вот жили-были три брата, младший убежал в Америку, его уж оплакали давно, и вот! - возвращается. Богатый, счастливый, многосемейный, добродетельный блудный сын. Впрочем, и те, кто остался, - вполне устроенные в жизни, крепкие, удачливые. 1980-й год. Противопоставление "кошмарная заграница" - "великолепный Советский Союз" слегка устарело. До полярной перемены знаков ещё несколько лет.
Вот, особенно воодушевляет в Дине Калиновской - она не склонна педалировать бурные эмоции, пересаливать. Иной кто расписался бы - раззудись, плечо, размахнись, рука, благодать-то. И гражданская, и репрессии, и Отечественная, и каких только не гремело гроз. Между героем-эмигрантом и героиней-дождавшейся происходит следующий диалог:
- Как можно было не уехать, если были банды, тиф и холера?
- ... значит, для тебя, Гриша, холера, для тебя банды, а для нас, всех, кто остался, - было варьете "Бомонд"?
И не более. В две строки рассказана эпоха. Всё понятно.
Или, например: действие происходит в Одессе. Одесский язык любят передавать как вычурное ломание, свалку жаргонизмов. Но речь героев Калиновской вкусно читать вслух.
Монолог Саула Исааковича о гусенице:
Зачем? Зачем она тащится по каменной пустыне, когда нужные ей листья совсем в другом направлении? Роскошная! Пушистая! Прямо-таки драгоценность из музея! Несчастная, не знает, что делает. Ей кажется, что она ползёт по дереву и скоро достигнет изобилия!
Саул Исаакович подставил палец под её движение, похожее на дыхание. Гусеница наползла, цепко облепилась. Но только Саул Исаакович перенёс её на траву, упруго развернулась и бесповоротной волной упрямо полилась к стене.
...движение, похожее на дыхание... Так часто бывает, что в произведении можно найти слова,характеризующие его общий тон. Где говорит автор? Где откликается Саул Исаакович, на сердце которого молодые солдаты действуют строго определенным образом: ему нестерпимо хочется накормить их булочками с изюмом?
Всех, кто населяет "Субботу", хочется зазвать на чай и накормить булочками с изюмом. Себе и своим близким мечтаю такую же старость: чтоб душа не прокисла, чтобы личность не превратилась в организм.
Мы придём!! - доносятся голоса с книжного разворота. - Мы очень рады!! Что нам остаётся?
32 понравилось
