Цитаты из книги Щиголь

Вид у него, конечно, был чудной, из-за волос и вообще, но я не мог не восхититься тем, как легко и непринужденно он чувствует себя в своей шкуре.

Я, конечно, скорее бы умер, чем хоть кому-нибудь в том признался, но я страшно боялся, что у меня из-за щедрой моей любви к наркотикам поражены теперь и мозг, и нервная система, и, может, даже душа – и нанесенный урон уже не исправишь, а то и не всегда постигнешь.

В Ницце, лёжа на кровати в унылом, цвета выпечки гостиничном номере с видом на Английскую набережную, я глядел, как отражаются облака от раздвижных окон, и поражался тому, что даже моя печаль может сделать меня счастливым, как ковролин во весь пол, поддельный «бидермайер», и мягкое бормотание французского диктора на «Канал Плю» кажется вдруг ровно тем, что нужно.

Запомни, на самом деле мы трудимся для того, кто будет реставрировать этот предмет лет через сто. Это на него мы хотим произвести впечатление.

никуда она не исчезнет, так и будет лежать в темноте, поджидать меня вечно, покуда я ее не заберу, будто труп убитого мной человека, который я спрятал в каком-то подвале

Люди..., занимают себя кучей гаджетов и приспособлений, захлебываются в потоке информации, эсэмэска, общения и развлечений, которые валятся на них отовсюду, и все это только чтобы забыть, где мы, кто мы.                                                            Уж лучше никогда бы и не рождаться - никогда ничего не желать, никогда ни на что не надеяться.

мужик – с пронзительными ледяными глазами и такой стрижкой, будто парикмахерская у него – в вытрезвителе.

Вокруг все по-прежнему было омыто, пропитано её присутствием – всё было выше, шире, глубже самой жизни, словно зарябил радужно оптический сдвиг...

И почти в тот же миг – черная вспышка, вокруг взметнулись и скрутились обломки, рев горячего ветра врезался в меня и швырнул через всю комнату. И какое-то время я не знал больше ничего.

Он два раза хлопнул меня по спине и ушел, а я снова уставился в серебристый экранчик, и меня еще острее захлеснуло отчаянием от того, до чего изгажена моя жизнь.

Среди своих резвых, ловких и зубастых братьев и сестер, деливших время между друзьями, спортивными тренировками и школьными факультативами, он выделялся, как задрот, который по ошибке забрел на поле для лакросса.

Долгий странный миг, который я помню и по сей день, мы рассматривали друг друга, как два зверя, повстречавшихся в сумерках, - в его глазах вспыхнула ясная, дружеская искорка, и я увидел его ровно таким, каким он был, а он, хочется верить, разглядел меня.

Сначала я полюбила птицу, ну, как домашнее животное, что-то вроде того, а потом влюбилась в то, как она была написана.

Ее печалит пустота, которая кроется за всем этим.