Алиби на выбор

— Обручиться в полдень и покончить с собой в одиннадцать часов вечера? Маловероятно!

— Жених? А что с ним? Расстройство желудка?
— Не совсем, синьор доктор. Он лежит, растянувшись во весь рост, перед бакалейной лавкой.
— Так он пьян? Скажи ему, чтобы он встал!
— Синьор доктор, он не может этого сделать.
— Почему?
— Потому что он мертв.

Как все ворчуны, дон Фортунато обладал нежным сердцем.

Но слова, крики и проклятия не вызывают беспокойства в Фолиньяцаро. Их там оценивают так, как они того заслуживают - то есть как забавные интермедии, нарушающие монотонное течение жизни.

- Об этом парне ничего плохого сказать нельзя. Он сирота, живёт тихо-смирно, и в тридцать два года за ним не числится даже ни одного романа.

• И ты считаешь, что это нормально?!

— Меня зовут Маттео Чекотти, я инспектор полиции.
Человек внимательно посмотрел на него, потом произнес, вынув трубку изо рта:
— Моей вины здесь нет.

Для того чтобы он решился показаться на улице, погода должна была быть исключительно благоприятной, так как у него были слабые легкие, и врачи приговорили его к смерти еще в 1893 году, то есть семьдесят лет назад.

Уж так мёртв, что дальше некуда, шеф.

Вот уже двадцать семь лет как логика его супруги представлялась дону Азедоро пропастью, глубину которой он отчаялся измерить.

Ах, я понимаю теперь, почему её покойный муж предпочёл умереть вместо того, чтобы мирно стариться рядом с ней.

— Да, по правде сказать, ты не слишком красив! Трудно поверить, что ты был таким же ребенком, как все остальные! Разве допустимо так разрушать творение Божье! Подумать только, что твоя Мариетта наблюдала это зрелище в течение долгих лет! Я теперь понимаю, почему бедная женщина поторопилась умереть…

— Про… прошу тебя, Элоиза… не стреляй! Это правда, что я тебя любил! Я тебя и сейчас люблю и буду любить до самой смерти.
— Боюсь, что это будет не так уж долго!

Он сделал попытку напугать вдову Габриелли, так как не знал, что страх неведом женщинам из Фолиньяцаро.

Классический случай убийства из ревности.
— У нас в Фолиньяцаро, синьор, не убивают из-за таких вещей. Мы здесь добрые католики.
— Однако страсть…
— У нас находят облегчение в криках. Во всей Италии нет таких мощных голосов, как у наших женщин, не говоря уже об их репертуаре, который, по мнению знатоков, не имеет себе равных.

В миланской уголовной полиции и не подозревают о существовании Фолиньяцаро и о том, что там проживают девицы, которых следовало бы повесить у въезда в вашу деревню!