1984. Скотный двор

«Если у раба внутри есть крылья — он рано или поздно станет свободным. Если свободный человек носит в душе кандалы, рано или поздно он станет рабом».
Святослав Вакарчук

Лучшая книга, которую я читала в этом году и одна из сильнейших книг вобще! Это если кратко. "Какие-то грустные книги у тебя среди любимых" — сказала мне сестра после краткого описания эмоций. Что поделать? Оруэлл написал одну из тех книг, которые отнюдь не всегда хочется читать, зато она точно не оставит равнодушным читающего, бросив ему вызов, сюжетом, нереальностью... А нереальностью ли? При всем гротеске, при всей мелочности и прочем, что можно отнести к разряду почти фантастики, все же понимаешь: "1984" — фундаментальный роман, который дает хлёсткий ответ на вопрос о том, что бывает, если разрешить определенному устрою властвовать, причем на стадии, когда уже машина запущена, и не просто — прекрасно работает? И параллельно на еще один вопрос: почему же так важно бороться за свободу и не допустить укоренения гнилой системы?

Каково это — жить в страхе, от того, что ты более свободен, чем окружающие, чем это дозволено? Когда весь твой мир — механизм, работающий на интересы от силы парочки людей, механизм, работающий мощно и безвозвратно? Каково жить, понимая это, учавствуя (лишь потому, что иначе нельзя) и зная изнанку? Каково? Герой книги Уинстон — почти единственный борец в мире, где бороться запрещено. В мире, где люди живут под постоянным наблюдением экранов, где — если ты еще не окончательно превратился в раба Старшего Брата — под самоконтролем должно быть каждое движение, каждый взгляд и малейший жест, чтобы не выдать свое инакомыслие никоим образом.

Уинстон живет в постоянном страхе, безрассудном и подсознательном, но вместе с тем, он тянется и к свободе, к борьбе, противостоянию, хоть сама жизнь с партией искореняет подобные попытки. В этом есть противоречие жизни Уинстона, который прекрасно видит и анализирует дикую степень поклонения общества и внутренне понимает тщетность собственной борьбы, но все же до последнего за нее цепляется... Мужчине приходит в голову нелепая идея — завести дневник для будущего поколения. Дневник — символ свободы, способ правдивого выражения собственных мыслей, попытка не притворяться и быть самим собой, хотя бы на бумаге. Способ показать будущему поколению, что он не сдался, не покорился и хотел быть свободным. Ощущение свободы практически идентично чувству страха, потому как за каждым движением и каждым словом, написанным в личном дневнике, следит Старший Брат и каждый здесь — раб партии.

В тот самый момент, когда человек делает что-то, что имеет негласный запрет… ему мешают собственные физические рефлексы или мысли куда-то исчезают, попросту забываясь. Насколько сильно должен работать механизм, чтобы довести человека до инстинктов, до умения искать и различать условные знаки, невидимые жесты, что могут означать совпадения взглядов, желание бороться за собственное существование, даже рискуя жизнью? В любом случае рискуя жизнью, потому что здесь свобода означает рабство, незнание — силу, а война — мир. О каких-то более естественных характеристиках речь не идет. Мир Уинстона наполнен абсурдом, здесь дóлжно любить партию, не просто поклоняясь и смиряясь со пристальной слежкой Старшего Брата. Любить партию — значит быть рабом, быть винтиком огромного механизма. Быть таким, как все. Учавствовать в фарсе, беззаветно веря в его правдивость. И, опять же, ни в коем случае не выдавать своего двоемыслия. Ничем. Ни словом, ни жестом, ни поведением. Старший Брат следит за тобой.

Людям, плывущим по течению, которых устраивают любые навязанные понятия, жить легко. Они-то и становятся первыми обожателями, оправдывающими каждый поступок своих вождей. А Уинстон? Уинстон, которому еще хватает ума и недюжинной внутренней силы бороться. С тем, что знает он, нельзя смириться. Мужчина не имеет права смиряться, он должен быть сильным, чтобы бороться. Нельзя быть инфантильным, для него непозволительно быть одним из...Уинстон слишком много знает, слишком много помнит из таинственного прошлого, в котором даже он не может быть уверен, но при этом мужчина не задает вопросов «А было ли так?», он будет бороться, он сохраняет ум, интуитивно жаждет другой свободы, не допуская даже мысли о том, чтобы слиться с толпой. Сила людей, убежденных в своем стремлении поражает, даже если она больше на внутреннем уровне, потому что рано или поздно все меняется. Пока есть такие Уинстоны, способные отличаться от толпы, способные иметь свое мнение, несмотря на огромные массы людей, которым навязали одно-единственное мнение, до тех пор у подлинной Свободы есть шанс восторжествовать.

Дальше...

Мир, который описывает Оруэлл, полон парадоксов, которые можно было бы счесть нелепыми или надуманными, не будь они такими настоящими. Можно оценить тончайшую грань построения нового мира, его некую аллегоричность, гротескность. Здесь в почете субъективизм, а не объективность, умышленная узость и подмена понятий... Нет беззакония, потому как нет и законов; в кино смеются над несчастьями и воспевают смерть; большинство — отравленное поколение приспособленцев, воспитывающее из детей хищников, самым гордым поступком которых является… сдача родителя Старшему Брату за малейшее неправильное слово в сторону партии, при этом сами «жертвы», покорнейше принимают свою судьбу и радуются достойному воспитанию маленького шпиона; время — слишком абстрактная категория: партия всегда может переписать историю так, как ей нравится, поменять статистику в угоду себе же, чтобы даже думающие люди потерялись в простой попытке понять, в каком году они живут, многие подлинные знания остаются лишь в головах на правах неугодных власти воспоминаний; а чего стоит время ненависти?! Время, когда людей закрывают в помещении на определенный промежуток, "натравливая" на них некий грозящий образ внешнего врага, в эти минуты принято впадать в ярость массово — партийный ритуал, то, что для властей считалось священным, словно дрессура, потому как люди впадают в беспамятство, самогипноз; партия является блюстителем демократии, именно демократии — не внушать же людям, что они живут в абсолютном тоталитарном режиме; в этом мире на полном серьезе переписывают романы, из употребления убираются антонимичные слова — все должно быть четко, ясно и по-партийному, зачем слова-противоположности? Вместо того, чтобы развивать родной язык, власть вводит новояз, где происходит "зачистка" ненужных слов, тысячами исчезают — налицо сужение мыслей в недалеком будущем, все "неправильные" понятия становились недоступными; уже существует полный вакуум, ведь человеку запрещено учить иностранные языки, запрещено знать и контактировать с людьми других стран, дабы не увидеть, что все люди — одинаковы (а не враги и не варвары, помешанные на собственных догмах) и что можно жить совершенно иначе. Много-много всего страшного по своей сути, ведь куда проще следовать уже навязанным истинам, культивировать войну, до такой степени, когда к ней привыкаешь и становишься одним из массы.

Примерно так звучит ответ на вопрос: зачем бороться за будущее? Чтобы не было Уинстонов, которые вынуждены задавать себе очевидные вопросы: "Как я могу не видеть того, что у меня перед глазами?" и "Разве у меня одного не отшибло память?"; чтобы не было Уинстонов, вынужденных бояться бороться за свое естественное право — быть свободным и делать великие поступки без наступления животного страха; чтобы не запустить машину, коверкающую все на свете и не ждать, пока она станет настолько массовой, что будет работать сама на себя. Поэтому надо бороться. Всегда.
Свобода — это логично и элементарно, она в человеческой природе, ее не искоренить, если она есть внутри, и если она есть внутри — человек за нее борется. А пока он борется — мир не скатится в пропасть.

Ну, что привет Оруэлл, вы подарили мне удивительное приключение в мир животных, в их психологию, в их нужды и их счастье. Спасибо вам, я знаю, что вы, когда писали эту повесть, задумали удивить читателя, подвергнуть его воображение самым высоким утесам, чтобы мысли человека, читающего эту повесть, задушили бы его самого.
У меня живет кот, я всегда дивлюсь его образованности, вы спросите дорогой писатель, что я имею в виду? А то, что, как и в вашей повести, мой кот как будто всё понимает, со мной разговаривает, отвечает мне на мои вопросы, делает удивительные вещи, например, однажды посреди ночи он запрыгнул на мой живот, чем и разбудил меня. Моему коту уже 10 лет, и со своей надвигающейся старостью, он стал истинной занудой. Например, он спрыгивает с кровати в 4 часа ночи и начинает дико орать, а так как мы живем в квартире, он будет всех соседей, не только нас, конечно. Кот мой поистине удивительный, но не буду больше о нем.
Когда я прочитала вашу повесть, я задала себе вопрос, что я знаю об антиутопии? По моему ощущению, это такая утопия, какой-то мир чего-то совершенного, но в тоже время, что неуклонно идет к краху, что рассыпается как карточный домик.
Ваша идея, что животные могут думать и говорить, очень сильно меня поразила. Но конечно, в этом нет ничего нового, потому что я видела фильмы и читала детские книги об этом. Но всё же, ваша повесть меня поразила. Я не восхищаюсь ею, я поставила оценку 4, потому что многое в повести меня раздражало. Но всё же это шедевр. Это бестселлер. Почему? Наверное, потому, что шокирует своей новизной, своим гротеском, своей великой идеей, что животные как люди, у них есть душа, и что они тоже, наверное, либо перевоплощаются, либо попадают в свой рай. Кстати, о рае, о котором говорил ворон в вашей повести.
В этом удивительном произведении вы делаете животных говорящими, пишущими и читающими. Мне показалось это невероятным, как свиньи копытом могу держать перо? Но всё же ещё более странное, свиньи пьют пиво? Это уже очень удивляет. Животные, которые пьют алкоголь, а потом буянят, наверное, странные животные.
Меня многое в повести удивило, некоторые детали были неприятны.
Но всё же, дорогой Джордж, спасибо вам, за такое удивительное приключение на ферме животных, где есть доброта и теплота, которые не всегда найдешь в человеческих сердцах.

Бесконечно восхищена творчеством Джорджа Оруэлла. Так всё закрутить и показать разные стороны правления на примере животных... надо просто быть гением.

Устроили с мужем совместные чтения данного произведения... ну, как совместные - я читала вслух, а он внимательно слушал и местами комментировал (говорит, что я хороший чтец... кажется, льстит, ибо во время чтения мой охрипший после болезни голос оставлял желать лучшего).

Плавно, практически незаметно для других животных Наполеон взял правление в свои руки и подчинил себе весь скотный двор, сделав жизнь животных невыносимой. И ведь они бесконечно ему верят, принимая каждое слово за правду, даже когда его действия доходят до абсурда. Прогнав бывшего хозяина, животные построили своё государство, избрали своего лидера и начали жить в надежде, что новая жизнь будет кардинально отличаться от старой. Как бы не так. Аккуратно тот самый лидер начал подстраивать весь двор под себя, избавляясь от тех, кто был как-либо против его "реформ". После каждой главы так и хотелось кричать: "Боже, это же всё как у нас!"

Я могу ещё долго говорить про то, как я негодую, восхищаюсь и снова негодую от сюжетной линии и действий героев. Но лучше вам самим просто прочитать произведение и убедиться в том, какой же автор молодец и как же классно он всё это придумал. Определённо советую к прочтению.

Дьявол в мелочах — таких, как открытка со вписанными всеми необходимыми фразами, из которых нужно вычеркнуть лишнее. Великолепная (и бережная) экранизация «1984» когда-то стала для меня одним большим кошмаром; когда раздетую Джулию бьют в живот, можно согнуться от боли и закрыться руками, но не проснуться. А книга — это тысяча и один кошмар, из которых самый назойливый — отношение Уинстона Смита к О’Брайену. Не наоборот; хотя, чего уж там, партия страшна как Молох, который убивает не больше, чем сможет сожрать — потому что сможет пожрать всех, и страшны орудия партии — добрые доктора-бихевиористы. Как там? — если закрыть цыпленку один глаз, показать курицу и сказать, что она — мама, а потом другим глазом заставить увидеть утку и назвать мамой её, то с двумя открытыми глазами птенец окочурится от воспаления мозга. Иллюстрация к принципу двоемыслия, так сказать. Партия — Кронос, который жрет своих детей по известной причине, и поскольку вся родительская забота заключается в том, чтобы тщательнее пережевывать, ситуация становится на порядок менее трагичной, чем убийство детей Магды Геббельс или преступление Маргарет Гарнер. Дети Уголино, по легенде, предлагали в темнице голодному отцу съесть их — ангсоц не граф Уголино, и принять предложение ему ничто не мешает.

Но это всё О’Брайен => Смит, а меня, повторюсь, куда больше мучила связь Смит => О’Брайен. Дети, которые льнут к отцу-тирану, противоестественнее, чем какие-нибудь дзенские ученики, которые жаждут оплеухи наставника ради просветления. Меня и правда это всё заботило, — меня, с моим еще со школы отбитым мозгом желанием плавить книги в тигле, подвергать их спектральному анализу и искать блох в стоге сена. Потому что за событиями «1984» наблюдаешь не сквозь тусклое стекло, засиженное мухами сомнения автора, который не может увязать концы с концами (мало ли таких книг), — нет, ты видишь всё прекрасно, с наилучшего угла обзора — как через телекран. И тебе дают много ответов. Очень много. А ты задаешь себе еще больше вопросов. И вот я - убежденная, что книжным героям можно сопереживать, но нельзя к ним привязаться как к, прости господи, соседям по общаге - меня приручили. Мне дали в руки обожемой нечитайте следующиеслова тектонечиталкнигу два живых трупика, - держи, товарищ, делай с ними всё, что хочешь, потому что отныне они будут с тобой. Мне снились сны - о «1984»; то там, то тут всплывет какая-то фраза - из «1984»; песня о «мрачном воскресеньи» по неизвестной причине намертво слилась для меня - с «1984»; летят самолеты - привет мальчишу! И я буду только и делать, что ёрничать, потому что ни об одной своей любви я не могу сказать просто - «я люблю», тем более о такой страшной и нежеланной любви.

Незнание — если и не сила, то уж точно убежище, в котором можно перевести дух. В нем не откроется судьба семьи Смита или то, что сделали с Джулией в комнате сто один. Но я верю «1984» настолько, что ни о каком «покажите мне еще» не может быть и речи — как не станет любопытный срывать простыни с убитых солдат. Но захотелось прочесть 1985  — как после документальных свидетельств иногда интересуют фантазии «по мотивам».

PS Свобода — это рабство. В экзистенциальном (не пугайтесь) психоанализе есть понятие «мир-могила». Человек «в могиле» не зависит от себя, он одинок, и, как сумасшедшая птица, тащит в свое могильное гнездо пустоту, пустоту и только пустоту. Заполняет пустоту пустотой. История Уинстота и Джулии — это история людей, выступивших против мира-дыры. Жизнь — это могила.

Английский писатель и публицист Джордж Оруэлл (Эрик Артур Блэр) в 1948 году дарит нам свой лучший роман антиутопию "1984", вокруг которого, естественно, до сих пор груда споров и вопросов.

В середине XX в. антиутопия на гребне волны и, вдохновившись работами Хаксли и Замятина к нам попадает новый бестселлер актуальный и по сей день, но об этом позднее.

Книгу назвали плагиатом на "Мы" нашего Евгения Замятина, но Оруэлл и не отрицал, что брал за основу произведение российского автора.

А Россию 1984 как самостоятельная книга попадает лишь в 1957 и наделала много шума. После были переводы в середине 80-х и совсем недавно в 2021 г. издательство Альпина Паблишер подарила нам ещё один свежий перевод.

Как и полагается антиутопии, в романе представлено общество в будущем 1984 году с жёсткой диктатурой, тоталитаризмом все в стиле фашизма. Аудио и видео контроль, служба на благо партии, дефицит всего ну и думаю не стоит продолжать.
Джордж Оруэлл так же не скрывал неприязни к фашизму и коммунизму. Чем и обусловленны узнаваемые детали.
Главный герой Уинстон Смит, ненавидит все это, стремится узнать как же жили до революции, считает себя одиноким, но любви всегда и везде есть место. За все это, конечно же, его ждёт жестокая расплата.

Роман состоит из трех частей:
1 - описание общественного строя.
2 - та самая любовь.
3 - наказание за индивидуальность героя.
+ приложение в котором описаны тонкости введения новояза.

Очень досконально расписан распад общества и личности человека: убили историю, убили язык, кино и книги тщательно прорабатываются, информация подаётся лишь нужная главенствующим лицам. Для чего? Чтобы удержать власть.
Оруэлл поставил остро вопрос о власти. Она стоит во главе всего. Не так важно что ты ешь, как спишь. Важно, что ты всем этим можешь управлять и поле деятельности бесконечно. Такая, темненькая сторона человека.
Средний слой населения - партийцев убивают морально. Нет личного времени, никаких контактов с пролами (низшим слоем), тотальная слежка за действиями и движениями. Посягательство на управление мыслями партийцев.
Опять же, зачем? Чтобы их мозг атрофировался. Ведь абы кого в министерства не возьмешь, а люди с головой, люди опасные. Вот и получается шикарный ход по обезоруживанию умных. Да ещё и супружеский долг теперь кличется долгом партийным. А гормоны ты не куда не деть, вот и выплескивают гнев на двухминутках злости. Превращая людей в маньяков.

В противовес стоят пролы. Контроль не такой усиленный, но у них отобрали все: образование, жилье, еду. Поэтому товарищи заняты лишь выживанием, до саморазвития нет дела, так что и тут все безопасно.

Наука движется лишь в направлении удобном правительству: военная область и область слежки.

Но Уинстону удаётся что то сохранить в себе человеческое. Понимание ведёт лишь к самобичеванию. То есть получается жизнь его и не была жизнью, а теперь вдвойне не жизнь.

Отдельно хотелось бы затронуть мир насилия со стороны высшего слоя. Целью зверств является исправление мышления. Это сложно, это изощренно, долго. Но и тут Уинстон сохраняет себя не смотря ни на что.

Как то и придраться не к чему. Всё настолько шаблонно и разжеванно, что порой не успеваешь сопоставить факты, а тебе уже объяснили что к чему.

Также, не могу не сказать о буме на книгу в последние месяцы. Говорят, в данное время она подходит как никогда, но почему никто не говорит. Так вот. Это всего лишь авторский вымысел. Не толкование, не пророчество. Лишь крайность. Единственное, что можно отсюда вытащить - следить за информацией которую поглощаете. А то уж много дегенеративного в мире.
Может и не зря книга была столько под запретом?

Конечно, я слышала об этой книге - многие в моем окружении ее читали и рекомендовали. Но... Схватила я когда-то давно "1984", и если "451 градус" зашел мне хорошо, то Оруэлл - как-то не очень. Но я решила, что нужно немного подрасти. Хотя лозунг

Такое ощущение, что со мной с тех пор, как я слезла с розового единорога и с головой окунулась в действительность.
Ну что сказать? Я впечатлена. Если о чем-то не принято (или запрещено) говорить открыто - замените людей на животных - и вуаля! Это удивительное чувство узнавания я испытывала - и от пламенной речи главного хряка, и от всего, что происходило далее...
Пардон, если есть среди нас люди, прожившие в танке или находящиеся в счастливом неведении - поясняю. Завязка предельно проста. На ферме собирается совет животных и постановляет - двуногие человеки их нещадно эксплуатируют, пашут они как лошади (хи-хик)) - но терпеть они это не намерены!!!
Вот. Затруднюсь даже определить жанр. Сатира - определенно, но я думала, что животные у автора будут больше похожи на животных, и что некоторые их задумки не смогут воплотиться просто в силу - их природы. Но теперь вынуждена согласиться с определением "сказка" - причем такая, чем-то напомнила мне произведения Салтыкова-Щедрина. Потому что животные Оруэлла - и читать и писать учатся, и философии не чужды, да и с людьми они вполне могут вести всякие договоренности.
Наверное, попрошу тут на юмор не рассчитывать. Потому что самым забавным тут была - уж простите, война, слишком уж ярко напомнила мне бой из мультфильма "Красавица и чудовище" между людьми и одушевленной утварью
*И я поняла, что происходящее посмотрела бы в фильме анимации - что-то вроде "Обитателей холмов" (только, пожалуйста, не такой страшный).
Это скорее сатир - причем настолько едкая и точная, что - узнаваемая. Я вспомнила и о всяческих философских течениях, которые образовывали коммуны, чтобы что-то кому-то доказать. Но больше всего... Когда каждый раз думаешь об одном - но понимаешь, что именно такое развитие событий и было бы. Да, дорогой сэр Джордж - я вас полностью понимаю и поддерживаю. Ну а последнее предложение я просто хочу выписать

Сильно. Сильно, хлестко, наглядно, доступно. Повесть совсем небольшая, много времени не займет - но открывает такие глубины... Здесь есть что почитать, осмыслить, обсудить. Поэтому - читайте, анализируйте, думайте. Сказка-то - порой и ложь, да...

"Нет, - думала я, - хватит с меня антиутопий! Они не для меня, я их не вижу, не представляю так, как надо, так, как задумано. Ничего после них не остаётся, только полупрозрачная пелена перед глазами!"

В «451 градус по Фаренгейту» Рэй Брэдбери мне понравилась только концовка, которую сейчас я вспоминаю с трудом, «Мы» Е. И. Замятин произвёл сильное впечатление, но к середине я тоже умудрилась упустить нить сюжета и выхватывала лишь отдельные мысли автора, которые мне казались интересны или вызывали необычные отклики в сознании.

"Я до них просто не доросла! Точно не буду читать "1984"! По крайней мере ближайший год" - повторяла я себе.

"Что ж, раз следующие пару недель мы с вами не увидимся, - листая свои записи говорила, стоя за кафедрой, Людмила Михайловна, преподаватель по Основам теории литературы. - От меня вам заданьеце. Пишите: О-ру-элл Джордж "1984", прочитать, выделить в тексте..."
"Ну всё, - вздохнула я, - приплыли. Прочитаю, ничего не пойму, не запомню, снова не понравится. Зато практическую работу сдам!"

Прочитала, поняла, запомнила, понравилось. И работу сдала.

Однако было не по себе. Если в «Мы» Е. И. Замятин интересно узнавать о мире Д-503, находить параллели с идеологией двадцатых годов, то в "1984" с самого начала страшно за Уинстона и его реальность. Порой становилось страшно и за себя. Я же наивная. Еще несколько слов О'Брайена и действительно поверю, что звёзды - огромные крупинки в стольких-то километрах отсюда , а Солнце вращается вокруг Земли.

Всё в этом романе на грани. Нет момента, когда можно выдохнуть, расслабиться. Даже в комнате над лавкой мистера Чаррингтона нельзя.

Это ложный покой.

Это ложное избавление от одиночества.

Это ложная любовь.

Зато предательство настоящее.

И страх настоящий.

И бессилие настоящее. То бессилие, когда ты ничего уже не можешь дать человеку, даже любовь, её выжгли, её не осталось. Остался белый свет.

Настоящее и ощущение зарождающегося апокалипсиса (в новоязе, наверняка, такого слова нет, зато в Новом завете есть). Когда знаешь, что конец мира настанет. С первых страниц знаешь, что все встретятся там, где нет темноты. Хотя подождите. Кто все?

Всех ведь не существует.

1984
Страшная книга. Жуткая книга. Книга ядовитая. Она проникает в мозг и распространяется по всему телу. Она не отпускает даже после прочтения последней строчки. Наверное, все потому, что в ней – все мои страхи, все страхи моих родителей, все страхи меня окружающих. Само жутко было потому, что понимаешь - все это правда… Когда тебе подносят к лицу крыс – переведешь стрелку на другого, даже любимого. Книга, убивающая идеализм… И детские представления об альтруизме. Да, наверное вообще о людях.

Ферма животных.
Вот что бывают, со светлыми слегка утопичными идеями мудрого старика, когда к власти приходят свиньи. Тем более свиньи авторитарные)). И когда на помощь им приходят псы. Очень здорово розданы роли по животным. Веришь всему, особенно когда были наглядные пособия в реальности по средам. Конечно, нового наверное увидела не много, но очень понравились образы. Очень четкие.

Вообще-то у меня плохо с сатирой и еще хуже с Оруэллом. Ну, во всяком случае, с «1984» у нас не срослось. А с подобным юмором дело такое: даже когда я его понимаю, не смеюсь, просто смешинка в рот не попадает, обычно идет обратный эффект – кислая улыбка или мрачнейшая физиономия, мол, ну высмеял, молодец, возьми с полки пряник и шагай отсюда. Так что было неожиданно, когда я с первой же главы «Скотного двора» начала хохотать. Сквозь слезы, что называется, но это уже детали.

Сюжет прост и предельно прозрачен: животные восстали, ибо долой жестокую эксплуатацию, выгнали фермера и устроили социализм (скотизмпростигосподи). Свиньи, как самые умные, наставляют народ и вводят новые порядки и законы, потом возникает междоусобица, принятые благие правила постепенно переписываются, животным пудрят мозги так, что они начинают забывать и иначе представлять то, что не так давно видели своими глазами. В результате отделившаяся верхушка становится тем, кого некогда свергла, и даже хуже, ну, вы все знаете-понимаете. Тем, кто зацепил советский строй, тут все яснее ясного.

Конечно, местами откровенно страшно становится, когда проскальзывают и по сей день актуальные моменты вроде переписывания истории, работы до упаду и пенсии, так ее и эдак, до которой такими темпами просто не доживешь (в свете последних изменений в законодательстве это как нельзя в тему). Но большей частью все же смешно, хотя тут надо еще спасибо чтецу сказать. Ибо когда он кричит за свиней «товарищи!» вот тем самым призывным тоном, который в свое время раздавался из каждого утюга, не кататься от смеха невозможно. Есть в этом, конечно, добрая доля самоиронии, или, скорее, самоистерики. А от ворона Моисея с речью о земле обетованной меня вообще чуть не разнесло.

Книгу однозначно требуется внести в список маст-рида для власть имущих, правда, боязно, что не поймут посыла и не смутятся сравнением со свиньями, а примут как руководство к действию. Что до моего мнения – замечательно, по-моему, все очень наглядно, остро и жизненно.

Перечитала 1984, и меня как будто опять выжили досуха. Тяжелые антиутопии - сложный, но сильный жанр. Насилие как физическое, так и моральное буквально на каждой странице. Страшно себе представить, что в теории то, такое и впрямь возможно. Уже сейчас можно спокойно следить за каждым шагом человека, но только вот рамки человеческих правил пока этого не позволяют (разве что, в исключительных случаях). А что будет если они сотрутся? Бесконечное стремление к власти, неважно какой ценой, уже поглотило мир. Сколько шагов осталось до того, чтобы и наш мир уничтожил вид "человека", оставив бесчувственных манекенов?

Произведение безусловно мрачное. Каждый найдет то, против чего его душа воспрянет. Особо больно было осознавать, стертые, отчужденные семейные отношения. Да и семьи как таковой не было уже. Просто группы людей с единственной целью размножения. Когда дети предают родителей, а потом и друг друга. Разве можно назвать это человечностью?