Цитаты из книги Допплер

Религиозное примирение в одном флаконе с годовщиной конституции придает акции совсем уж отвратительный вкус.

Его стандартный маршрут пролегает от нашей палатки до винного магазина и назад, он ходит по нему с регулярностью рейсового автобуса.

Привык, что его деньги открывают перед ними все двери, а когда из-за них дверь раз - и захлопнулась перед самым его носом, он решил, что мир неизвестно отчего ополчился против него.

Искусство душевной беседы живо. А в лесу хорошую беседу ценишь ещё больше.

Моя нелюбовь к нему пресная и бесстрастная, не лед и не пламень.

Работать стало труднее, а возможность не работать пропала вовсе.

Лес такой же твой, как и мой.

Эти знатные конспираторы нарочно дают своим отпрыскам очаровательные имена, чтобы их было потом за что любить, несмотря даже на дикие взгляды на жизнь и полные кубышки денег.

Что я тут могу? Лишь обеспечить ему надежный тыл, дать уверенность в том, что он любим, но дальше-то он сам должен устраиваться в этом мира. Так безжалостно устроена жизнь. Даже лосиная.

Кто-то дает, кто-то берет. Тем более я же не исключаю, что верну их хозяину, когда вытешу колонну.

Если считать по-лосиному, ему чуть больше десяти лет, думаю я. Возраст упрямства и пробуждения чувственности, поэтому я часто вызываю его на долгие беседы.

Единственное, в чем я более-менее уверен: костер греет, а у моих ног лежит лосенок по имени Бонго и мурлычет, если так называется звук, коим лоси выражают, что им хорошо.

- Ты мог бы иногда брать его на выходные, - заявляет моя жена.

• В лесу нет различия между буднями и выходными, - говорю я, - так что мой ответ - нет. Короче говоря, дудки!
• Я приведу его в палатку, - говорит жена.
• Получишь стрелу в горло, - отвечаю я. - Не обессудь.

Они насладились приятной частью телевизионного вечера и отгородились сном от всего того убожества, что льется на них теперь.

У меня, признаюсь я Грегусу, созрел план: скучать, пока это не станет мне в радость.

Мы шарахаемся от скуки, как черт от ладана.

- А я буду жить и когда вы умрете? - спрашивает он.

• Да, - признаюсь я.
• Пап, - говорит он, - я, пожалуй, тоже умру вместе с вами.

Заднице моей, и той смешно.

В молодости полезны такие гулянки, говорю я, такие праздники. Человек проносит их с собой через всю жизнь, они делают человека человеком. И вспоминать ты, придет время, будешь не пятерки за школьные доклады, а как вы зажигали.

Дочь нашу зовут Нора, само собой разумеется - Нора! Моя жена помешана на Ибсене, ну и в целом на театре, она совершенно всеядна, смотрит обязательно все и всем восторгается. На её некритичный взгляд, пьесы хороши уже тем, что они пьесы, театр великолепен сам по себе, а дочь должна быть названа в честь Норы, одной из наших первых поборниц за равноправие. По мне, её с таким же успехом можно было назвать хоть Строителем Сольнесом.