Цитаты из книги Break It Down: Stories

Рыба

Она стоит над рыбой, размышляя о непоправимых ошибках, которые совершила сегодня. Вот рыба приготовлена, и она – наедине с ней. Эта рыба – для нее, больше в доме никого нет. Но у нее выдался беспокойный день. Как она может есть эту рыбу, остывающую на мраморной доске? И рыба тоже, неподвижная, отделенная от костей, лишенная серебристой кожи, никогда не была так безнадежно одинока, как сейчас: подвергшаяся насилию в крайней форме, она лежит под усталым взглядом этой женщины, последней ошибкой которой в этот день было то, что она с ней сделала.

Она плакала, но, вероятно, лишь из-за того, что на улице шел дождь, и она долго смотрела на дождевые капли, стекающие по оконному стеклу, и начала размышлять: плачет ли она потому, что идет дождь, или просто дождь создает обстановку, располагающую к слезам, потому что вообще-то она плачет не очень часто? В конце концов она пришла к выводу, что верно и то и другое, потому что дождь и слезы – это одно и то же. А потом, уже на улице, на нее вдруг одновременно с разных сторон обрушился страшный шум – сигналили сразу несколько машин, громко взревел двигатель грузовика, другой грузовик тарахтел своим разболтанным механизмом, проезжая по неровному дорожному полотну, ухал отбойный молоток в руках дорожного рабочего, – и ей казалось, что этот грохот происходит у нее внутри, как если бы гнев и замешательство опустошили ее и освободили место у нее в груди для этого оглушительного металлического лязга, или как если бы она сама покинула собственное тело и оставила его открытым для этого шума. И тогда она начала думать: это грохот вошел в меня, или во мне самой есть нечто, что, вырвавшись наружу, породило такой великий грохот?

Мать

Девочка написала рассказ.

– Насколько лучше было бы, если бы ты написала роман, – сказала мать.

Девочка построила кукольный дом.

– Насколько лучше было бы, если бы ты построила настоящий дом, – сказала мать.

Девочка сделала для отца маленькую подушечку.

– А не практичней ли было бы сделать одеяло? – спросила мать.

Девочка выкопала в саду маленькую ямку.

– Насколько лучше было бы, если бы ты выкопала большую яму, – сказала мать.

Девочка выкопала большую яму и легла в ней спать.

– Насколько было бы лучше, если бы ты уснула навечно, – сказала мать.

Одной из важнейших для него задач было не забыть, чего он желал достичь в жизни. Другой важной задачей было не спутать романтическое представление о себе – например, как о враче-подвижнике в Африке – с реальными возможностями. И он старался не упускать из виду тот факт, что он – взрослый человек, живущий во взрослом мире и имеющий обязанности. Это было нелегко: он мог вдруг поймать себя на том, что сидит на солнышке и вырезает бумажные звезды для рождественской елки, в то время как другие мужчины трудятся, чтобы содержать свои большие семьи, или представляют свои страны в дальних краях.

Думаю, ты дошел до того состояния, когда смотришь на эту боль так, будто она в трех футах от тебя лежит в коробке, в открытой коробке, где-нибудь на подоконнике. Она твердая и холодная, как металлический брусок. Ты просто смотришь на нее и говоришь: ладно, возьму ее, так и быть. Вот что она собой представляет. Ты знал о ней все даже прежде, чем все это затеял. Ты знаешь, что боль – неотъемлемая часть всего этого. И ты не сможешь потом сказать, что удовольствие было бо́льшим, чем боль, и поэтому готов все повторить. Это не имеет никакого отношения ни к чему. Ты не можешь ее измерить, потому что боль приходит потом и остается дольше всего другого. Так что вопрос на самом деле состоит в том, почему боль не заставляет тебя сказать: я никогда больше этого не сделаю. Даже когда боль так сильна, что ты должен был бы это сказать, ты не говоришь.

Задачка X живет с Y, но на деньги Z. Сам Y содержит W, которая живет с ребенком на средства V. V хочет переехать в Чикаго, но его ребенок живет с W в Нью-Йорке. W не может никуда переехать, потому что у нее отношения с U, чей ребенок тоже живет в Нью-Йорке, хотя и со своей матерью T. T получает деньги от U, W получает деньги от Y на себя и от V не ребенка, а X получает деньги от Z. У X и Y общих детей нет. V навещает своего ребенка редко, но обеспечивает его. U живет с ребенком W, но не обеспечивает его.