Возвращение в Брайдсхед

«Я был тогда девятнадцатилетним юношей, не имевшим совершенно никакого понятия о женщинах. Я не отличил бы даже проститутку на панели. Поэтому оказаться под одной крышей с четой прелюбодеев было для меня небезразлично. Но я был достаточно взрослым, чтобы не показывать своего интереса»

«Ужин был длинный и явно рассчитанный, как и состав гостей, служить тонким издевательством.»

– Папа, ты ведь не хочешь, чтобы я прожил у тебя все каникулы?
– А? Что?
– Разве тебе не осточертеет за столько времени мое общество?
– Надеюсь, я никогда не обнаружил бы подобных чувств, даже если бы их испытывал, – кротко ответил отец и вновь погрузился в чтение.

— У него великая воля к жизни, правда?
— Вы это так определяете? Я бы сказал — великий страх смерти.

— Чарльз, по-моему, ты нисколько не переменился.
— Да, к сожалению.
— Ты хотел бы перемениться?
— Только в этом и проявляется жизнь.

— Чарльз, — вмешалась Корделия, — ведь верно же, что модерн — это чепуха?
— Совершенная чепуха.
— О, я так рада! Мы поспорили с одной нашей монахиней, она говорила, что не следует критиковать то, чего мы не понимаем. Вот я теперь скажу ей, что слышала это от настоящего художника, будет тогда знать!

Но говорила она так, как будто со времени нашей последней встречи прошли недели, а не годы. Это было прямо противоположно тому, что происходит обычно при подобных встречах - когда оказывается, что время успело возвести собственную оборонительную линию, замаскировало уязвимые места и заминировало промежуточное пространство, кроме двух-трех самых проторенных проходов, так что, как правило, мы только и можем, что делать друг другу знаки через ряды проволочного заграждения.

«Чем я хуже, тем больше моя нужда в боге».

«Ломать свой жизненный уклад– это очень хлопотно, уверяю тебя.»

«Невозможно умереть, хотя бы и ненадолго, и не утратить при этом частицы самого себя»

«Время от времени то те, то другие выкрикивали через плечо что-нибудь обидное и вызывающее, но трудно затеять серьезную стычку, находясь спиной к спине с врагом, и кончилось все тем, что они заказали друг для друга высокие кружки пива.»

«Себастьян ездил на этот бал из Оксфорда и звал меня, хотя и не слишком настойчиво; я отказался и впоследствии пожалел о своем отказе, ибо то был у них последний бал в подобном роде, последнее из великолепных празднеств.
Но разве я знал? В те дни казалось, что будет еще довольно времени на все, что можно не торопясь обследовать распахнутый перед тобою мир. А я был так полон Оксфордом в то лето и решил, что Лондон может подождать.»

«Если уж мне предстояло провести вечер в его обществе, я намерен был по крайней мере провести его на свой вкус.»

– Я всегда терпеть не могла охоту, – сказала она. – По-моему, она порождает даже в превосходных людях самое безобразное, грубое хамство. Не знаю, в чем тут дело, но стоит надеть охотничий костюм и сесть на лошадь, и люди превращаются в каких-то пруссаков.

«Любовь его не стала холодней, но стала безрадостной, ибо я не делил с ним больше его одиночества.»

«Бедные всегда были любимыми детьми у бога и святых, но я полагаю, что можно и должно достигнуть такой благодати, чтобы принимать жизнь целиком, включая богатство.»

— И вообще кто сейчас обращает внимание на разводы? Старые девы, которым они в любом случае не угрожают?

Я думала, что он нечто вроде первобытного дикаря, но он не первобытный, а, наоборот, очень современный, самое последнее измышление нашего ужасного века. Небольшая часть человека, прикидывающаяся цельным человеческим существом.