Цитаты из книги Exil

Кто не хочет видеть, тому не помогут ни свет, ни очки.

"Лучше живая собака, чем мертвый лев; ибо живые знают, что они умрут, а мертвые не знают ничего"

Вообще дорогостоящее удовольствие — быть порядочным человеком, самое дорогое, какое только существует.

Человек не есть величина постоянная, он изменчив, он меняется в соотношении с другой личностью.

Я не верю, чтобы в наше время можно было чего-нибудь добиться моралью, если за ней не стоят пушки. Нет, не верю, — заключил он.

Сон надвигается. Нет ничего приятнее, чем так, с полной ясностью чувствовать, как слой за слоем выключается бодрствующее сознание, точно медленно гаснет лампа за лампой.

А как хорошо быть неправой, если оказался прав человек, которого любишь.

"Страдания только сильного делают сильнее, слабого же они делают ещё слабее."

"Вечно борешься только за внуков и никогда - за самого себя"

Если человека сослали на остров Святой Елены, то это ещё не значит, что он Наполеон.

Какую ничтожную роль в духовном бюджете человека играет разум и какую огромную — слепое чувство.

Но когда приходится изо дня в день защищать определенные взгляды, хотя бы самые сумасбродные, трудно в конце концов не заразиться ими.

— Не цель оправдывает средства, а средства позорят цель.

Я не настолько страдаю отсутствием вкуса, чтобы мне хотелось обратить на себя внимание.

Царнке взял к себе кузину, чтобы она заботилась о нем и удерживала от опрометчивых решений. Он был отзывчив и легко воспламенялся, порой слишком быстро говорил «да» и давал волю своему неосторожному озорному языку. В таких случаях Софи полагалось предостеречь его. Иногда он спохватывался, но чаще отвечал ей: — Вижу, вижу, милая Софи, что я опять собираюсь наглупить, но уж эту единственную глупость мне придется сказать, — и он ее говорил.

"Слабый - умирает, сильный - сражается."

"Убеждения, верность принципам - достояние, от которого отказываются скорее, чем от хлеба насущного и от масла к нему, и если приходится выбрасывать за борт балласт, то прежде всего освобождаются от морали."

Добровольность смерти - самое лучшее, что есть у человека, самое человечное, единственное, что отличает его от животного и от Бога.

В Ростоке, в семинаре по истории средневековой философии, профессор Корнелиус говорил нам об основном положении Беркли: «Быть — значит воспринимать». Корнелиус объяснил нам, как Беркли понимал это положение: то, мол, что не воспринимается, не существует. По Беркли, например, толковал нам наш профессор, картины городской картинной галереи ночью, когда галерея закрыта, не существуют.

Он отдает себе отчет, что мотивы у него не совсем чистые, но разве благородное дело утрачивает свое благородство оттого, что у его пророка помыслы не совсем чисты?