Большой пожар

Настоящий человек от труса отличается обостренным чувством чести - в этом мое убеждение. Будь человек семи пядей во лбу, занимай он любой пост, не помянут его добрым словом, если честь для него - пустой звук.
Честь - это никому не позволить плевать тебе в душу.
Честь - это не бросить товарища в беде, если даже сам ты при этом можешь погибнуть.
Честь - это делать добро не только в благоприятных обстоятельствах, но тогда, когда это опасно.
Честь - это чистая совесть, это не покривить душой, когда судьба твоя висит на волоске.

Так отвлечься мне захотелось потому, что я вдруг задумалась над словами "невольник чести". Многие думают, что это слова Лермонтова, но Цявловская напоминает, что он только процитировал самого Пушкина из "Кавказского пленника": "Невольник чести беспощадной...".

Пророчество! Оба они были невольниками чести, и оба погибли в расцвете лет.

И я вспомнила урок литературы в школе, и яростные, со взаимными обвинениями и оскорблениями споры, разгоревшиеся после пылкого выступления одной девочки: "Для мировой культуры было бы замечательно, если бы Пушкин и Лермонтов не были такими рыцарями. Лучше б они закрыли глаза на оскорбление, остались живы и написали много новых книг!"

Больной вопрос русской литературы! А написал бы Достоевский "Братьев Карамазовых" и "Бесов", если бы не пережил ожидания смертной казни и последующей каторги? А написал бы Герцен "Былое и думы", не пройди он через арест и ссылку?

Мне почему-то кажется, что все было бы не лучше, а хуже.

И но только потому, что от судьбы по уйдешь, и не потому, что великие писатели редко бывают благополучными людьми (на памяти - один Гете, и все). Я уверена, что, не будь Пушкин и Лермонтов "невольниками чести беспощадной" и рыцарями без страха и упрека, они, наверное, прожили бы много больше, но они не были бы Пушкиным и Лермонтовым! Осторожные и осмотрительные, готовые закрыть глаза на оскорбления, без бунтарского духа и вечно бушующего огня в их неистовых душах, они не написали бы того, что сделало их гениями, они отодвинули бы от себя не только смерть, но и бессмертие.

Нет уж, лучше пусть все будет, как было, пусть отчаянно храбрые, пусть неистовые, пусть - невольники чести! Спасибо вам, что вы были именно такими, что вы не закрывали глаза и до конца оставались самими собой.

Мне кажутся смехотворными споры вокруг того, что есть шахматы - спорт, искусство или даже наука? Все это полная ерунда: шахматы есть игра вроде, скажем, преферанса, а шахматист - игрок, не более того. Спорт? Гимнастика для мозга! Искусство? Совершеннейшая чушь: не менее блестящие комбинации совершают финансисты и политики, которым и в голову не приходит называть свою деятельность искусством. Наука? Попробуйте сказать это в Академии наук! Увлекательная игра, умственная гимнастика в порядке отдыха от полезной деятельности - с этим я согласен, но нельзя же из людей, кто лучше эту гимнастику делает, творить себе кумиров!

…Знаешь, почему нас не очень жалуют, почему о нас редко вспоминают поэты и не пишут книг прозаики? Я много думал об этом и пришел к выводу: потому что наша работа не приносит людям радости, она в лучшем случае уменьшает горе. Она не эстетична, наша работа, мы ничего не созидаем, не ставим рекордов, хотя рискуем жизнью, бывает, по нескольку раз на день. Даже самая блистательная наша победа — это трагедия; с нами в сознании людей ассоциируются ужасы и боль, гибель и потери, обезображенные лица и груды развалин.

Поэтому жизнь работника музея — это постоянная и изнурительная погоня за изюминками или, как мы их называем, «сапогами Петра Великого». Нашему краеведческому музею не очень-то повезло: великие люди выбирали себе для рождения и проживания другие места, особых событий, потрясавших Россию, в нашем городе не происходило, мамонты в наших краях кладбищ не устраивали, Степана Разина он не заинтересовал, Емельяна Пугачева тоже, и лишь в Великую Отечественную город набрал силу — когда принял сотни эшелонов с запада и развернул на своих окраинах заводы-арсеналы.

Когда в изолированном помещении оказываются совершенно не готовые к экстремальной ситуации люди, нет ничего легче, чем посеять среди них панику — с непредсказуемыми последствиями. Цепная реакция страха! Вот два хрестоматийных подлинных эпизода, о которых нам рассказывали еще в училище. Однажды в кинотеатре от одного такого панического выкрика «Пожар!» погибли десятки людей, когда зрители, давя друг друга, кинулись к закрытым дверям, а в другом, совершенно аналогичном случае, администратор вышел на сцену и спокойно, даже с юмором, объявил, что из-за неисправности аппаратуры сеанс отменяется, и зрители, за исключением тех, кто проник в зал зайцем, могут возвратить билеты в кассу и получить свои деньги обратно. И зрители, поругивая «сапожников», обычным порядком вышли на улицу и лишь там увидели, что фойе и крыша кинотеатра горят, а со всех сторон подъезжают пожарные машины.