Цитаты из книги Эмо-любовь

У сволочей тоже бывают и братья и сёстры. И папы и мамы. И любимые кошки с собачками. Они их любят, балуют. А с другими всё равно остаются сволочами.

А в душе каждого из них плачет и просится на волю вечный ребёнок. Но они упорно делают вид, что его нет, и, может быть, даже в конце концов убивают его. Но если вечный ребёнок и умер, о нём всё равно остаётся память, которая, скорее всего, обернётся болью.

Эмо - народ сплошь уязвимый, таким удавиться - раз плюнуть.

Всегда трудно признать, что виноват. Вместо этого, из одного упрямства, начинаешь переделывать мир под свою правоту, которая на самом деле и не правота вовсе. И о том, что ты не прав, знаешь только ты, тот, который остался в прошлом. Но, скажи мне, кто из взрослых, помнит о том, что когда-то был ребёнком? Вот так и становятся злыми.

Если есть руки, которые могут столкнуться в пропасть, то найдутся и такие, которые вытянут тебя оттуда.

По вечерам, когда одно за другими гасли окна, в глубине темных комнат, оставаясь одни и уже не скрываясь за личинами взрослых занятых людей, начинали тихо плакать дети.

Стаська не выдержала и зажмурилась. Всегда, когда она очень сильно чего-то ждала и оно наконец исполнялось, ей казалось чудовищно неправильным и несправедливым, что жизнь продолжала идти своим чередом, как будто ничего особенного не произошло. Стаська догадалась, что теперь все по- настоящему и как прежде уже не будет. Но она не думала, что это окажется так страшно.

- Я вот тут лежал и думал, Стась, - снова заговорил он. - Мы так мало живём. Даже если умираем не на войне, не от болезней и не от несчастных случаев, а своей смертью умираем, мы все равно мало живём. И тратить жизнь на то, чтобы... Ненависть, она ведь иссушает. Нет, если бы я был на твоём месте, я думал бы точно так же... И ты становишься пустыней, понимаешь? Только без родников... В общем, не надо никого заставлять платить.

Беззаботное детство - это миф, придуманный взрослыми для успокоения совести и оправдания равнодушия. Мир равно жёсток и равнодушен ко всем, и нет ничего более нелепого, чем оправдывать жизненным опытом приобретённое с годами безразличие ко всему.

- Если у тебя есть друзья, за них больно. Иногда больнее, чем за себя, - сказала она. - А ты плакать не любишь. И не умеешь.

Все очень хотели быть счастливыми. И верили, что Новый год обязательно будет лучше старого. Хотя и понимали, что всегда так быть не может...

- Мишка твой парень?

• Мишка? Нет, что ты! Мы просто дружим.
• Это хорошо.
• Почему?
• Потому что у меня на тебя виды.

• А ты дверью случайно не ошибся? Дашка живет напротив.
• Нет. Я пришёл к тебе.
• И чего ты от меня ждёшь?
• Пока ничего. Я же сказал: пока только виды.
• Ну ты наглец!
• Да,- легко согласился Костя. - Когда хочешь добиться девушки, которая тебе нравится, о приличиях как- то не думаешь.

Когда ребята вышли от Павла Ивановича, уже темнело.

• Я же своим обещал на даче помочь! - спохватился Мишка. Потом негромко рассмеялся.
• Чего смеешься? Влетит тебе теперь.
• Влетит, - согласился Мишка. - Но ты только представь: романтика первых полетов - и собирать ботву от картошки. Эти родители...Хотя, может быть, они когда-нибудь тоже приходили домой в романтическом настроении. Они же не только о ботве и картошке...А тут я с какой-нибудь двойкой по русскому.

- Вообще-то, я рассчитывала, что буду здесь одна, - с вызовом сказала Стаська.

• Не повезло тебе, - отозвался парнишка.
• А за хамство на чужой территории можно и в ухо.
• Какая она твоя? - неожиданно обозлился мальчишка. - Ты ее что, купила, да? Или ты здесь живешь, как Карлсон?