Императрица

...мода предписывала выбирать нежные тона ранней весны, поэтому женщины носили платья цвета желтых крокусов, бледно-зеленых листьев нарцисса, нежно-розовых бутонов вишни, солнечного багрянца, отраженного в водах озера.

Он носил в себе Бездну, Вечный Огонь Преисподней. Он не хотел ни побеждать, ни управлять. Это было сделанное изо льда и пламени орудие разрушения, дарованное мне богами.

Потому-то Желтому Императору помогала править Mo My, не блиставшая красотой лица, а царь Инь погиб из-за прекрасной Да Чжи. Что до великой династии Чжоу, то ее уничтожила наделенная чарующей прелестью Бао Ши. Уповаю, что Господин сумеет сделать правильный выбор, дабы не стать вечным посмешищем…»

Мы — двое детей, связанных сочувствием и бунтом.

А когда Император входил в меня, я удивлялась, что это не только не причиняет боли, но дарит наслаждение. Чрево мое охватывало тепло и разливалось по всему телу. Лежа с открытыми глазами, я видела, как лицо Маленького Фазана растворяется среди росписей на потолке. А еще я видела, как божества, танцуя на облаках, осыпают нас цветочными лепестками.

Но и самый могущественный из мужчин не в силах обуздать женщин, обуреваемых жаждой материнства и зачарованных блеском высокого положения. Десять тысяч женщин Бокового двора — все равно что десять тысяч цветов, отчаянно грезящих о весне. Заботливо посаженные в кадки или грубо высеянные на пустыре, цветы чахнут от страстного ожидания и беспросветности вечной зимы.

Луна то округлялась, то таяла. Дни, сначала казавшиеся отдельными точками или кружками, сжались в сплошную непонятную вязь.

Мускулистое тело этой двадцатилетней женщины пахло зеленым чаем, а ее тщательно выбритая голова казалась бархатной, как цветок белого лотоса.

И я в возбуждении трепетала от сопровождавшего его запаха зверя, а быстрые и резкие поцелуи едва не сдирали мне кожу со щеки.

Пол под поцелуями ее туфелек мурлыкал от удовольствия.

Мне было жаль этих пылких, заботливых и алчных созданий. Они еще не ведали, что я разрушу их мир, дабы построить собственный. Не знали, что избавление я принесу, используя пламень и лед.

Я хотела быть острием иглы, песчинкой, солнечным бликом в капле воды, а превращалась о вульгарную плоть, гору складок и складочек, пропитанных кровью, в какое-то морское чудовище. Дыхание вод поднимало меня со дна и качало на волнах.

И нечастые минуты покоя, когда, прижав лоб к коленям и обхватив голову руками, я думала, прислушивалась, уповала не жить. Но жизнь была тут, подобная прозрачной жемчужине или вращающейся вокруг собственной оси звезде.

Кровь была ниточкой, связывавшей меня с подземным царством, где мрачный лабиринт раскинулся вокруг вечного костра.

Незаконная и презираемая власть ускользает из рук при первых же признаках волнения. Бунт, подавляемый всего за несколько дней, — лишь нарушение порядка и не получает одобрения народа.

Почему женщины любят друг друга до безумия? Почему ненавидят так люто? Почему заклятые врагини испытывают и ужас, и сладкое очарование? Почему злоба становится наваждением и опьяняет, заменяя собой смысл существования?
Да просто потому, что Соперница — отражение владеющего ей злого духа.

Быть владыкой этого земного мира - довольно незначительная роль.

Не только Благоразумиие, но и другие пытались подхлестнуть судьбу. Дверь-то была открыта. Но за ней простиралась бездна. Один неверный шаг - и ты летишь.