Привыкни к свету

Рецензии

• 

  DavinJohns

  7 мая 2019

  В друзья

  Внутренняя боль... и свет, который так необходим.

  Грустно это все, и дети не должны страдать, и семьи разлучаться, но война такая штука, ничего не поделать, она сама решит как быть. И больно. Матери, которые уже не дождутся детей с фронта, жены, которые больше не увидят мужей, дети оставшиеся одни, сироты, которым и пойти то некуда. Целая жизнь впереди, которая была разрушена, перечеркнута войной. И нужно быть сильным, нужно жить, идти дальше, не смотря на всю боль. А ведь эта боль - боль потери, эта грусть в глазах, они никогда не пройдут, спрячутся где-то глубоко внутри, немного угаснет со временем, но останется навсегда.

  Девочке Норе было тринадцать, когда война случилась с ней. Отец на фронте, мать с бабушкой увели фашисты. Нора спаслась, ее спрятала мама. Три года она пряталась по лесам, погребам, чердакам, сараям, да где угодно, лишь бы не нашли. Страшно, сыро, грязно, холодно, голодно, но лучше уж так, главное чтобы живой. И люди разные, одни предадут, другие дверь перед носом захлопнут оттого, что за себя страшно, а другие потеряв все человеческое примкнут к врагу. Но есть и те кто помогут, собой рискуя, ведь важно это - человеком оставаться. Накормят, подлечат, и ничего не будут требовать в замен.

  Для Норы война закончилась в шестнадцать. Советские солдаты оттесняют фашиста. И город в котором Нора жила до войны освобожден, и деревня где пряталась. Вот они стоят, советские воины, спасители, соврем рядом, в щелку сарая видно, а выйти страшно, вдруг мерещиться, вдруг еще не все позади. Да и как выгнать войну из головы, когда все пережитые ужасы засели так глубоко. К свету еще нужно привыкнуть, впустить его в себя, поверить что больше не будут стрелять, что больше не страшно. А как было раньше, мама рядом, отец, спать укладывают, заботятся, ужин всей семьей, школа, одноклассники, улыбки и праздники, музыка вокруг и внутри, уроки фортепиано и мечта играть. А теперь... Теплушка до родного города, голый пол в бараке, полуразрушенный город, обмороженные пальцы, которые уже не смогут играть музыку. Но войны то уже нет, и прятаться больше не нужно, и дышать можно свободно, а впереди еще долгий путь, жизнь. А живы ли родные? Конечно живы, о другом и думать не хочется, не верить в плохое, даже если их нет рядом, нужно искать, ведь все кого-то ищут. А как на самом деле? Сколько погибло, скольких расстреляли, сколькие уже никогда не вернуться? Нет, не нужно об этом думать. Верить, что все будет хорошо. Продолжать надеяться.

  Рольникайте и сама пережила ужасы войны еще четырнадцатилетней девочкой. И потерю родных, и концлагеря. Этой книге веришь, такого не выдумать, такое уже не забыть. Грустная, щемящая история, в то же время пропитанная светлой надеждой. Такие книги невозможно читать без слез. У многих мужчин, парней, мальчишек есть страх перед пролитыми слезами, мужчины ведь не плачут. Но я не стыжусь тех слез, которые периодически увлажняли глаза во время чтения.

  — А ты знаешь, что детей увозили в крематорий в первую очередь? Плачущих, кричащих бросали в кузова машин. — Помолчав, тетя Аня устало продолжала: — Каждый раз, на каждой детской акции — так это называли — мне казалось, что их вырывают не только у матерей. У меня тоже… Я же их принимала, вызывала первый крик. Чтобы в легкие попал воздух. Чтобы они жили! А теперь они кричали в ужасе, что их убивают. Они знали, что убивают… И может, в этом крике был не только страх, но, и тщетная надежда, что, если они будут очень надрывно кричать, их вернут матерям… Тетя Аня умолкла. И низко, очень низко наклонила голову.

  Эти строки я читал минут двадцать, не мог, да и разве можно остаться равнодушным к горю людей, переживших это.

  Читать далее

  60 понравилось

  1

  691
• 

  kisunika

  28 марта 2017

  В друзья

  Повесть «Привыкни к свету» – это продолжение истории Маши Рольникайте. Ее книга-дневник «Я должна рассказать» заканчивается на том моменте, когда советская армия освобождает узников лагеря. Свобода, вот она. И что с ней теперь делать?

  Эта повесть – не мемуары, не документалистика, а художественное произведение, лишь частично основанное на биографии Маши Рольникайте. С одной стороны, удивительно, да? Так достоверно, жестоко и правдиво Маша рассказала о пребывании в гетто и концлагерях. А вот описывать свою мирную послевоенную жизнь не захотела от первого лица.

  Но если задуматься, то все получается очень логично. Там, где она пишет о гетто и лагерях, – она не просто девочка Маша, она – голос всех убитых, она – живой свидетель, который в память о погибших и в предупреждение потомкам хочет рассказать весь ужас и всю боль Холокоста.

  А когда война закончилась, она уже – просто Маша. А о своей личной жизни, наверное, уже не так хочется рассказывать всем и каждому. Поэтому героиню повести зовут Нора. И хотя очень многое перекликается в ее судьбе и судьбе автора книги, но есть, видимо, и отступления. Например, Нора не была в гетто и лагерях. Ее, как Миру Рольникайте, прятали от фашистов добрые люди.

  Но знаете, это совершенно неважно, на сколько процентов выдумано и на сколько – реально. Повесть настолько искренняя и светлая, что ее читаешь взахлеб. Это история девочки, недоучившейся школьницы, прятавшейся от фашистов в деревне. Сколько таких осиротевших и потерянных девочек было после войны…

  Вот Нора вернулась в родной город – а ее дом разбомбили, семья погибла, и как жить, что есть, где ночевать? В послевоенном городе всем одинаково трудно, у всех свои хлопоты, и Нора долго бродит в растерянности, не зная, куда себя деть.

  Но жизнь не будет останавливаться и ждать, пока ты придешь в себя. И Нора живет. Как получается. Находит комнатушку, свое первое личное жилье. Устраивается на работу, получает зарплату и хлебные карточки – самое большое сокровище. Находит отца, хоть их встреча происходит совсем не так, как мечтала девочка… Нора даже ходит в кино, хоть это и кажется ей кощунством, предательством по отношению к тем, кого уже нет…

  Послевоенная жизнь не очень ласкова. Девушке приходится расстаться с главной мечтой: быть музыкантом. Обмороженные руки не могут больше так легко и беззаботно летать над клавишами пианино. И в школу возвращаться Нора не хочет. Хоть возраст и невелик, но пережитый опыт сделал ее уже совсем не ребенком…

  А главное, Нора то и дело обнаруживает, что пока она мучилась и была на грани смерти, другие продолжали жить, есть печенье, шить белые кофточки из парашютного шелка, ходить на работу и изящными пальчиками выстукивать текст на печатной машинке… Те, кому повезло не быть евреями. Они и не поймут. Пожмут плечами. И это ей труднее всего принять.

  Норе очень трудно приспособиться к мирной жизни: не вздрагивать от стука двери, не прятаться при звуках немецкой речи…. Но она учится этому. Учится жить настоящим. После тьмы – снова привыкает к свету.

  Читать далее

  47 понравилось

  0

  409
• 

  avdeevam93

  24 декабря 2016

  В друзья

  Как жить после войны?

  Книга – продолжение "Я должна рассказать" (рецензию на нее я уже писала, читайте обязательно). Вкратце напомню вам, что «Я должна рассказать» - дневниковые воспоминания, который Маша Рольникайте записывала, запоминала сначала будучи в еврейском гетто оккупированного Вильнюса, затем в концентрационных лагерях Латвии и Польши. Повесть «Привыкни к свету» продолжение литературное, в том смысле, что это вымысел, хотя главная героиня – Нора, очень напоминает Машу. Вот только Норе удается спрятаться, избежать гетто… Скитания главной героини, ее попытка продолжить жить – главная составляющая книги. Нору прячут литовцы, рискуя своими жизнями, после освобождения Литвы Нора возвращается в родной город, пытается начать жизнь заново… Эта книга произвела на меня куда более скромное впечатление, некоторые главы читались очень тяжело. Как читатель, я понимаю, что в этих строках мысли, переживания, терзания самой Маши, но жизнь после войны это долгий, трудный и, наверное, очень личный путь. Забыть все, жить словно ничего не было? Или помнить все и жить прошлым? Как находиться рядом с немецкими солдатами в одном театре, когда ты знаешь, что немцы убивали твоих близких? Я не знаю.

  «Тогда своими бомбами превратили дома в руины. Теперь эти руины убирают. Старательно, спокойно. Будто не они этому виной… И улыбаются. Тёте Яновой за тарелку супа, ей – чтобы купила расчёску. А если бы они тогда нашли её? У дедка, Стролисов. Или у Петронеле?.. Вытолкнули бы с криком и пинками. Погнали бы к лесу… И заставили бы себе вырыть могилу. Они?! Эти самые, которые здесь – в блёклых гимнастёрках без ремней? Нора даже зажмурилась, чтобы представить себе их прежними. В высоких фуражках. С автоматами, пистолетами. Они ходят по квартире, кричат на маму. Торопят бабушку – если она сразу не выйдет, пристрелят на месте. Бабушка так и ушла не одетая – у кровати остались её чулки, кофта. Нора быстро открыла глаза. Пленные немцы убирают развалины. А который тогда выгонял бабушку? Как теперь узнать? Как отличить?»

  « - Говорят, один узнал свою мать, - безжалостно продолжала тётя Аня. – Так закричал, что охранник его сразу пристрелил. Нора сама хотела закричать. Зажмуриться, заткнуть уши, только не слышать больше, не видеть.

  • Как они могли?..
  • Кто не мог, сам получал пулю в затылок. И тут же оказывался в костре. И каждый это знал…
  • Всё равно…
  • Как видно, не всё равно… - Тётя Аня умокла. Нора очень хотела, чтобы она больше ничего не говорила. Но она продолжала: - особенно, если надеялись убежать. Они по ночам копали подземный лаз из бункера, в котором их держали.
  • И убежали?

  Тётя Аня кивнула.

  • Значит, сейчас живут?! – изумилась Нора.
  • Те, кого не поймали, остались живы.»

  Сноска –

  «Из Понар удалось спастись тринадцати заключённым, сжигавшим трупы расстрелянных вильнюсских евреев. Они руками и ложками за три месяца вырыли 35-метровый туннель из бункера, где их содержали, до соседнего леса и 15 апреля 1944 года совершили побег».

  Для среднего и старшего школьного возраста. 12+.