Давид Копперфильд. В 2 частях. Часть 2

Обсуждать - это еще хуже, чем бранить!

Серьезность - вот что этот человек должен искать, - чтобы она служила ему опорой и помогала совершенствоваться, Трот. Глубокий, прямой, правдивый, серьезный характер!

Ну и человек! – воскликнула бабушка. – Всегда он ищет какую-то тайную цель! Да моя цель каждому ясна: хочу, чтобы ребенка сделали счастливым и полезным человеком.

Вы только подумайте. Она встает при свечах, когда еще темно, делает уборку, идет на рынок в любую погоду, когда клерки еще не появились в Инне, готовит из самых дешевых продуктов вкусный обед, печет пудинги и пироги, наводит повсюду порядок, заботится о своей внешности, сидит со мной по вечерам, как бы это ни было поздно, всегда бодрая, всегда в хорошем расположении духа. И все это ради меня.

Общество молодых девушек, знаете ли, Копперфилд, – замечательная вещь. Оно не совсем согласуется с моей профессией, но все же это замечательная вещь.

Not a thread changes, in the house of the two little bird-like ladies. The clock ticks over the fireplace, the weather-glass hangs in the hall. Neither clock nor weather-glass is ever right; but we believe in both, devoutly.

He solemnly conjured me, I remember, to take warning by his fate; and to observe that if a man had twenty pounds a-year for his income, and spent nineteen pounds nineteen shillings and sixpence, he would be happy, but that if he spent twenty pounds one he would be miserable.

When I could cry no more, I began to think; and then the oppression on my breast was heaviest, and my grief a dull pain that there was no ease for.

After laying his head on the desk for a little while, he would cheer up, somehow, begin to laugh again, and draw skeletons all over his slate, before his eyes were dry. I used at first to wonder what comfort Traddles found in drawing skeletons; and for some time looked upon him as a sort of hermit, who reminded himself by those symbols of mortality that caning couldn't last for ever. But I believe he only did it because they were easy, and didn't want any features

From that blessed little room, Roderick Random, Peregrine Pickle, Humphrey Clinker, Tom Jones, the Vicar of Wakefield, Don Quixote, Gil Blas, and Robinson Crusoe, came out, a glorious host, to keep me company. They kept alive my fancy, and my hope of something beyond that place and time, - they, and the Arabian Nights, and the Tales of the Genii, - and did me no harm; for whatever harm was in some of them was not there for me; I knew nothing of it.

I don't know why one slight set of impressions should be more particularly associated with a place than another, though I believe this obtains with most people, in reference especially to the associations of their childhood.

Я никогда не сомневался в его низости, хитрости и озлобленности, но тут впервые я понял, какой неумолимой, мстительной и подлой может стать натура человека, которую так долго, с самых ранних лет подавляли.

Мне казалось, будто я жил в карточном домике, который рухнул наземь.

В те времена проявление полного безразличия ко всем людским страстям и поступкам не почиталось еще великим достоинством, каковое узрели в нем позднее. Это безразличие стало одно время в высшей степени модным и проявлялось с таким успехом, что я знавал светских леди и джентльменов, которым больше пристало бы родиться гусеницами.

Наша любовь началась с глупости и кончилась сумасшествием.

Если находятся такие люди, которые по недомыслию или из жестокости подсмеиваются надо мной, что же мне остается делать, как не смеяться над собой, над ними, над всем на свете?

– Вам кажется, он стар? – удивилась Дора. – Ох, как странно! Джип постарел!
– Пока мы живем, моя крошка, эта болезнь – удел всех нас, – ласково сказала бабушка. 

– Бесполезно вспоминать прошлое, Трот, если эти воспоминания не могут помочь в настоящем.