Julian

Мы не выбираем век, в котором рождаемся, как не выбираем глаз, которыми одаривает нас природа, - хороших или плохих, дальнозорких или близоруких. Нам досталась эпоха косоглазых, и счастье наше в том, что, когда искаженное восприятие мира стало всеобщим, любая нелепость кажется возможной и лишь нормальное зрение стало выглядеть аномалией.

«Какое печальное зрелище являет собою человек, как страшно им быть

- Скоро я умру, как Александр, и потяну с собой весь Рим: после моей смерти ничего хорошего его уже не ждет. Мой трон унаследуют галилеяне и готы - они, подобно червям и стервятникам, пожрут и растащат остатки нашего государства, и на всей земле не останется и тени бога!

Какое это чудо - книги! Они пересекают миры и переживают столетия, побеждая невежество и, наконец, само жестокое время.

С началом поклонения мертвому иудею поэзия умерла.

Ничто не выветривается из памяти людей быстрее, чем оказанные им благодеяния. Именно поэтому великие люди стараются увековечить себя при помощи памятников с надписями, в которых подробно перечисляются их подвиги, иначе те, кого они спасли, не будут оказывать им никаких почестей даже при жизни, тем более посмертно. Герои должны сами позаботиться о своей славе. Никто за них этого не сделает.

Всякий раз, когда Проэрсий открывает рот, он ставит себе предел, ибо слово - конечно. А Приск мудрее. Молчание нельзя точно оценить. Оно может скрывать всё - или, возможно, ничего.