Le comte de Monte-Cristo: Tome 2

В Священном писании сказано, - ответил Монте-Кристо: - "Вина отцов падет на их детей до третьего и четвертого колена". Если Бог сказал эти слова своему пророку, то почему же мне быть милосерднее Бога?
-Потому что Бог владеет временем и вечностью, а у человека их нет.

Разъярeнная тoлпа мoжет убить тoго, ктo ей ненавистeн; нo редкo случается, чтoбы люди, присутствующиe при объявлeнии смeртного приговoра, оскoрбили несчастнoго, даже если oн сoвершил преступление.

Нет ничего, что не продавалось бы, когда умеешь предложить нужную цену. 

• Помилуйте, дорогой виконт, с чего вы взяли, что я его не люблю? Я всех люблю.
• В том числе и меня... Благодарю вас.
• Не будем смешивать понятий, - сказал Монте-Кристо. - Всех я люблю так, как господь велит любить нам своих ближних, - христианской любовью; но ненавижу я от всей души только некоторых.

Я делаю что хочу, и, поверьте, это всегда прекрасно сделано.

– Я хочу сказать, что моя мать скупа на чувства, то уж если она кого нибудь полюбила, то это на всю жизнь.

У человека два зрения: взор тела и взор души. Телесное зрение иногда забывает, но духовное помнит всегда.

... в этом мире нет ни счастья, ни несчастья, то и другое постигается лишь в сравнении. Только тот, кто был беспредельно несчастлив, способен испытать беспредельное блаженство. Надо возжаждать смерти, чтобы понять, как хороша жизнь.

Всякoе великoе гoре внушaет увaжение, и eще нe былo примeра, дажe в самыe жестокиe времeна, чтобы в пeрвую минуту люди нe посочувствовaли чeловеку, на котoрого обрушилoсь непoправимое несчастьe.

После многих бесед об идеальном настало время поговорить о житейском.

Раньше чем испугаться, человек видит ясно; от испуга у него в глазах двоится, а после испуга мутится.

"- В политических делах нет арестантских списков; иногда правительство заинтересовано в том, чтобы человек исчез бесследно; списки могли бы помочь розыскам".

"День состоит из двадцати четырех часов, час из шестидесяти минут, минута из шестидесяти секунд; в восемьдесят шесть тысяч четыреста секунд можно многое сделать."

Сердце разбивается, когда, чрезмерно расширившись под теплым дуновением надежды, оно вдруг сжимается от холода реальности!

Явные враги еще не самые опасные.

У французов перед испанцами то преимущество, что испанцы обдумывают, а французы придумывают.

Нет, дорогой Кадрусс, – отвечал Дантес, – я совсем не горд, я счастлив, а счастье, очевидно, ослепляет еще больше, чем гордость.

Вот еще уста, которые говорят одно, между тем как сердце думает другое, – прошептал Эдмон