Усталые

Наши отношения имеют совершенно особую прелесть. Чувствуешь себя свободным; она не предъявляет никаких «претензий», — этих отвратительных, тяжких требований, которые любовница всегда предъявляет к любовнику; ведёшь себя, как хочешь, и не притворяешься ничем иным; тут не может быть и речи об «измене» или невнимании, поэтому не происходит и сцен, или, по крайней мере, бывают сцены совсем другого рода, чем с любовником. Свобода ведь высшее благо.

«Самоотречение» — только обман. До тридцати лет ещё можно жить и находить успокоение в мысли, что в будущем люди будут счастливее; но когда приближаешься к сорока годам, внутренний голос начинает говорить всё громче и громче: ты, ты, ты сам должен был жить!

Дружба — это самый утончённый вид эгоизма, гораздо более утончённый, чем любовь, например: люди хотят поглотить друг друга только духовно. И тем не менее, в конце концов, они всецело пожирают один другого, а остатки сваливают в груду костей. Оглянувшись назад, я вижу много обглоданных скелетов, которые я разбросал в различные стадии моей жизни; я прекрасно представляю себе, как и я тоже валяюсь в какой-нибудь груде костей.

Усталые идут к пастору.

Врач, который не в силах творить чудес, просто пустомеля. Врач, который в то же время не заботится и о душе — ничего не стоит.

Ах, как правы моралисты, предостерегающие молоденьких девушек от поживших мужчин! Каждый год должен производиться смотр мужскому поколению, и всех, кто может только испортить расу и сделать своих жён истеричками, следует закалывать и бросать в известковую яму.

Я всегда бываю растроган, когда мне приходится окончательно выбрасывать пару сапог. Эти близнецы от самого рождения и до сегодняшнего дня так верно и мирно следовали за мной, несли и поддерживали мою особу во всех её прогулках, а теперь выбрасываются просто-напросто без пенсии и орденов, — мне становится грустно на душе.

Путь веры: от ясности к ясности, от света к свету; от блаженства к блаженству.
Путь знания: от ясности к ясности, от света к свету, от отчаяния к отчаянию.

Путешественник подобен человеку, который садится на камень. Он испытывает «двойное наслаждение»:
во-первых, сидеть, во-вторых, опять встать.
Путешествие имеет два прекрасных момента; первый — подняться с багажом на палубу, второй — устав от качки и запаха машинного масла, снова сойти на землю.

Для утомлённых рассуждениями умов погрузиться в мистику так же естественно, как лугам жаждать дождя после продолжительной ясной погоды.