Цитаты из книги Дрейф

Чаще всего меня спрашивают: «Неужели ты после этого еще ходишь в море?» Ответ мой прост: «А что мне еще остается делать?» Не знаю, но, проболтавшись десять лет под парусами, вряд ли можно вдруг заделаться астрофизиком или начать слоняться без дела по Баури-стрит. Море для меня — и работа, и отдых, и дом родной. Море открыло передо мной столько родов деятельности, что всеми овладеть — целой жизни не хватит. Океанография, аэродинамика, астрономия и здравый смысл в подходе ко всем проблемам — необходимые составные части науки практического мореплавания; гидродинамика, физика, инженерные знания, способность к интуитивной экстраполяции суть основы проектирования судов; без сноровки в ручной работе и сведений из области металлургии, столярного дела и технологии пластмасс не обойтись в практическом кораблестроении. Я мастер на все руки, поглощенный страстью к исследованиям. Где еще как не здесь найдет применение своим способностям человек, отличающийся тем, что знает понемножку обо всем на свете? И где как не здесь легче всего найти область неизведанного, куда не ступала нога человека?

Когда вы находитесь в море, то совершенно точно знаете, что вам необходимо добраться до гавани, где вы сможете пополнить свои припасы и, как вы надеетесь, отдохнуть в тепле и неге. Вам нужен порт, и вы часто не можете дождаться прибытия в очередной из них. Но когда вы там оказываетесь, вам не терпится поскорее выйти в море. Пропустив несколько стаканчиков холодного пива и проведя несколько ночей в сухой постели, вы снова ощущаете зов океана и не желаете ему противиться. Вы нуждаетесь в матери-земле, но море — ваша любовь.

Мой спасательный плот, стандартной шестиместной модели «Эйвон», представляет собой две многоотсечные круговые камеры, скрепленные одна над другой в два яруса. Внутренний его диаметр составляет примерно пять футов шесть дюймов. Инспекция гоночного комитета «Мини-Трансата», осматривавшая перед выходом в гонку мою яхту, была весьма удивлена, обнаружив у меня на борту такой большой плот. «А вы когда-нибудь пробовали посидеть в четырехместном?» – спросил я их. А я вот однажды попробовал. Как-то мы втроем с товарищами влезли в плот, рассчитанный на четырех человек. Мы сидели буквально друг на друге, сложив ноги штабелем. А если бы туда в соответствии с инструкцией сел еще и четвертый, то в такой тесноте мы, наверное, не выдержали бы и недели. Причем это стоило бы нам ужасных мучений. Я решил, что на время длительного плавания шестиместный плот обеспечит приличные условия для двоих.

Противоположные точки верхней камеры соединены между собой полукруглой аркой, образованной дополнительной камерой для поддержки тента. Одна четверть этого тента свободно свисает вниз, служа входным пологом. Единственное место на полу, где можно сидеть выпрямившись, находится в самом центре. Во всех прочих местах приходится либо упираться головой в тент, вклинившись между ним и днищем, либо сидеть сгорбившись и поджав коленки к подбородку. Сделан плот из черной армированной дакроном резины, и детали его выкройки склеены. Поверх швов проложены усиливающие полоски из того же материала. К сожалению, я знаю немало случаев, когда надувные плоты лопались по швам, и сейчас эта мысль сильно меня тревожит. Поэтому я стараюсь запечатлеть в памяти ажурную паутинку подтеков клея на каждом шве и постоянно слежу, не появилось ли где-нибудь трещины. Пол состоит из двух камер – нижней и верхней, объединенной с аркой. Каждая камера снабжена предохранительными клапанами для стравливания избыточного давления, то есть более двух с половиной фунтов на квадратный дюйм. Надувается камера только с помощью воздушной помпы. Вся конструкция непрерывно изгибается и шевелится, точно свившаяся кольцами змея, которая никак не может устроиться поудобнее.

Тонкое днище все время пульсирует и волнуется, как наполненный водою матрас, по которому скачет пара увесистых кенгуру. Повиснув на одной руке, я опускаюсь на колени и приступаю к бесконечному вычерпыванию воды кофейной банкой. Днище прогибается вокруг коленей, и в образовавшиеся лунки устремляются целые реки трюмной воды. Я подставляю под струю банку, но едва кончаю собирать воду, как новая волна встряхивает мой плот, в палатку ко мне вливается новый поток и все надо начинать сначала. Работа согревает меня, но одновременно и изматывает. Отдыха нет и не предвидится.

Свобода океана манит человека, но свобода никогда не дается даром. За нее тоже приходится платить отказом от безопасности сухопутной жизни. Когда надвигается шторм, моряк не может запарковать свое судно в надежном месте и преспокойно отправиться восвояси. Он не может укрыться за каменными стенами, чтобы переждать непогоду. Нельзя освободиться от природы, ее власти покорны даже мертвые. Моряку приходится сталкиваться с прекрасными и безобразными сторонами природы гораздо ближе, чем большинству сухопутных жителей. Я выбрал жизнь мореплавателя, чтобы быть свободным от уз, налагаемых обществом, и вместе с тем отказался от защиты, которую оно дарует своим членам. Я выбрал свободу и заплатил за нее положенную цену.