Пышка

Видите ли, сударь, бедным людям приходится помогать друг другу. Это богатые затевают войны.

...вера её была непреклонна; совесть её не знала сомнений. Она считала жертвоприношение Авраама вполне естественным, ибо сама бы убила отца и мать, получив указание свыше.

- Это доказывает, что ты думаешь о ней.

• О, только по вечерам.
• Ого! Самое опасное время.

Её стали усиленно расхваливать. Она выросла во мнении своих спутников, не проявивших такой отваги, и Корнюде, слушая её, улыбался с одобрением и благосклонностью апостола; так священник слушает набожного человека, произносящего хвалу богу, ибо длиннобородые демократы стали такими же монополистами в делах патриотизма, как люди, носящие сутану, в вопросах веры.

Ведь правда: разве это не подлость — убивать людей, будь они пруссаки, или англичане, или поляки, или французы? Если мстишь кому-нибудь, кто тебя обидел, — за это наказывают, и, значит, это плохо, а когда сыновей наших убивают, как зайцев, из ружей, выходит, это хорошо: ведь тому, кто убьёт побольше, дают ордена! Нет, знаете, никак я этого в толк не возьму.

Поговаривали, что пруссаки вот-вот вступят в Руан.Национальная гвардия, которая последние два месяца производила весьма робкую разведку в соседних лесах, – причем иногда подстреливала своих собственных часовых и начинала готовиться к бою, стоило только какому-нибудь зайчонку завозиться в кустах, – теперь вернулась к домашним очагам. Ее оружие, мундиры, все смертоносное снаряжение, которым она еще недавно пугала верстовые столбы больших дорог на три лье в окружности, внезапно куда-то исчезло.

Все мы живем в пустыне. Никто никого не понимает

Бедные  люди!  Они,  внушают  мне  не  отвращение,  а  безмерную  жалость.  Из  всех  загадок  человеческого  бытия  я  разгадал  одну:  больше  всего  страдаем  мы  в  жизни  от  вечного  одиночества,  и  все  наши  поступки,  все  старания  направлены  на  то,  чтобы  бежать  от  него.  И  они,  эти  любовники,  приютившиеся  на  скамейках  под  открытым  небом,  подобно  нам,  подобно  всем  живым  тварям,  стремятся  хотя  бы  на  миг  не  чувствовать  себя  одинокими;  но  они,  как  и  мы,  всегда  были  и  будут  одиноки.

Но так как броня целомудренной стыдливости, в которую облачена каждая светская женщина, является лишь тонкой поверхностной оболочкой, то наши дамы упивались этой фривольностью и безмерно веселились в душе, чувствуя себя в своей стихии, смакуя любовные делишки со сладострастием лакомки-повара, стряпающего ужин для другого.

Погода была чудесная, синее небо раскинулось над улыбающимся городом. Люди, засунув руки в карманы, фланировали по улицам.

Она чувствовала, что тонет в презрении этих честных мерзавцев, которые сперва принесли ее в жертву, а потом отшвырнули, как грязную и ненужную тряпку.

Что ни говори, сударь, бедняки должны помогать друг другу... Войну-то ведь затевают богачи.

Они ничего не слышали, ни о чем не думали, забыли весь мир; они удили

«Пруссаки!» Они ни разу ещё не видели, но уже несколько месяцев ощущали их вокруг Парижа — невидимых и всемогущих, разорявших Францию, грабивших, убивавших, моривших голодом людей. И ненависть, которую они питали к неизвестному и побеждавшему народу, соединялась у них со своего рода суеверным ужасом. 

- Женская прихоть меры не знает, Женскую душу кто разгадает! .