Конец человеческой глупости. Убийство на Рождество

— Что же изображает это последнее произведение искусства?
Она вздрогнула, потому что не слышала, как он подошел.
— Это? Мертвое море. Тебе оно нравится?
— Что-то уж очень пустынно, — сказал он. — По-моему, там больше растительности.
Она покачала головой.
— Именно таким я представляю себе Мертвое море. Оно ведь мертвое, понятно?
— Мне оно нравится меньше, чем остальное.
— Оно и не должно нравиться.

— Я поставила бы себя в ужасно глупое положение с этим докладом. Как писать книги? Сначала вы думаете, о чем писать, а придумав, нужно заставить себя сесть и писать. Вот и все. Такой доклад я сделала бы за три минуты, и все были бы по горло сыты. Я не могу себе представить, почему людям так нравится заставлять авторов рассказывать о том, как они пишут. Мне кажется, что автор должен писать, а не говорить.

"Ты не придаешь особого значения верности памяти, не так ли?
– Я верю в настоящее, а не в прошлое! Цепляясь за прошлое, мы искажаем его и начинаем видеть в преломленном свете – так сказать, в ложной перспективе.
– Я могу припомнить каждое слово… каждое событие, происшедшее тогда! – горячо воскликнул Дэвид.
– Можешь, но не должен, дорогой! Это неестественно! Ты смотришь на прошлое глазами мальчика, каким был тогда, а не более умеренным взглядом зрелого мужчины."
(Глава:4)

Пуаро отвесил легкий поклон и внимательно оглядел Сагдена. Высокого роста, широкоплечий, с военной выправкой, орлиный нос, дерзкий подбородок, пышные каштановые усы. Сагден не сводил глаз с Эркюля Пуаро, видимо, что-то действительно слышал о нем.
А Эркюль Пуаро, в свою очередь, никак не мог оторваться от усов инспектора. Их великолепие, казалось, действовало на него завораживающе

«Ты же знаешь, отец, что я не способен долго сидеть на одном месте. Это ведь смертная тоска для человека, который объехал весь земной шар.»

"Если вы не способны удержать женщину, которая просто создана для вас... в этом есть что-то унизительное."

"Я не люблю фотографий. Они слишком привязывают нас к прошлому. Нужно учиться забывать. Нужно отсекать засохшие ветки."

— Ты зашла слишком далеко, Лидия. Ничего нет неестественного в том, что сын любит своего отца. Неестественно было бы, если бы он его не любил.

— Сомневаюсь. Держу пари, что мое появление — для него сокрушительный удар. Мы с Альфредом никогда не ладили. Ты читаешь Библию, Тресилиан?
— Разумеется, сэр, когда есть время.
— Помнишь притчу о возвращении блудного сына? Его добродетельному братцу это совсем не понравилось! Вот и нашему домоседу Альфреду мое появление тоже придется не по нраву, я уверен.