Черная стрела

Короткий и очень динамичный роман Стивенсона. Это почти как Нильс с дикими гусями, тоже учебник географии, но не Швеции, а Шотландии, и дикие не гуси, а горцы. Мальчик тоже несколько старше, в остальном разница невелика – ненамеренное покидание родного дома, злобный карлик (в виде дяди), чудесные приключение с постепенным движением к северу. Все эти параллели прозрачно намекают нам, что сюжетов на свете очень мало, а в детской литературе важнее исполнение, чем сюжет как таковой.

Стивенсон – настоящий мастер страдания и психологически напряженных диалогов. Эта часть его книг неожиданна, выходит за рамки шаблона подросткового чтива и тем самым, вероятно, так привлекает. В «Похищенном» герои таскаются по вересковым пустошам, скрываясь от красных мундиров (стоит ли говорить об интернациональной боязни красной одежды, припомнив красную свитку Гоголя?), их мучит жажда, зной и взаимные претензии. Гэльский язык, клановые распри, побирушки, слепые разбойники и горское радушие прилагаются.

Если сделать шаг в сторону, то именно в этом, в страдании, явное отличие книг Стивенсона от Скотта, который его так вдохновлял (автор говорит об этом прямо). Персонажи Скотта куда более классические, что наш Митрофанушка со товарищи, почти функции, насилие, если оно есть, куда более театральное, тогда как у Стивенсона сюжет все еще театрален, а люди уже почти реальны, с разной, двойственной природой. Поэтому хочется верить в его глупых, но коварных злодеев, в его бесшабашных горцев, везучих мальчиков и юношей.

Любопытно и то, что в конце XIX века Стивенсон вполне очевидно порицает те меры, которые принимало английское правительство против горцев – запреты килтов, сгон арендаторов с земли за лояльность прежним землевладельцам, само устранение прежней знати, которая поддерживала альтернативных претендентов на престол. Вероятно, в 1880-х это было настолько далекой историей, что можно уже было говорить об этом, не разжигая политических страстей. И, кажется, даже о прямых и подрывных связях горцев с Францией, поддерживавшей брожение в тылу своего главного соперника на мировой арене (перед самой Семилетней войной, отметим мы).

Приятно, чертовски приятно иногда отправиться в очередной мир, порожденный воображением XIX века. «Катриону» я уже припас на ближайшее будущее.

Отчего так вышло, что в отношении Стивенсона общественным бессознательным усвоен снобски-пренебрежительный тон. Писатель для детей и юношества. И признаться в любви к нему неловко. Было Еще года три назад. Какое счастье, что есть на свете Донна Тартт. Потому что в статье о ней прочла о сравнении ее со Стивенсоном по степени плотности текста. Что такое эта самая плотность и по сей день толком не знаю. Но удивительным образом сама возможность такого сравнения реабилитировала любимого писателя. Заставила встряхнуться, рассмеяться: Да какого черта, он лучше всех!

Так оно и есть. Первое - "Вересковый мед". Повезло с переводом Маршака. кто бы спорил. Какой это класс? Второй? Третий? Самый конец учебника перед каникулами. Потрясающая история, до сих пор наизусть "Лето в стране настало, вереск опять цветет. Но некому готовить вересковый мед". Почему пикты были маленькими? Они пигмеи, как австалийское племя? Ничего не понятно, но на картинке белокожие. Ай, да ладно, но как, как такое возможно? Обречь сына на смерть только из опасения, что не вынесет пыток и выдаст тайну. Это ведь всего лишь мед. Нет, их мед - он как гайдаровская Военная Тайна. Нельзя, чтобы враги узнали.

А потом был Принц Флоризель. Так уж получилось. Раньше "Острова сокровищ". Фильм с Олегом Далем по "Алмазу Раджи" и "Клубу самоубийц". Мелодию из него подобрала старшая сестра, она в музыкальной школе училась. И мы все лето бренчали на вконец расстроенном пианино у бабушки. Рассказы о Флоризеле, принце Богемии были позже, много позже и сколько-нибудь заметного впечатления не произвели. Вот еще один пример экранизации, превзошедшей литературный источник.

Чего не скажешь об "Острове сокровищ", не повезло. Ну, скажем так - это пристойно. Но и рядом не стояло с книгой. Вот она где, искомая плотность. Событийная, характерологическая, лингвистическая. Жизнь, насыщенная до предела. Более весомая и осязаемая, чем окружающий мир. "Пятнадцать человек на сундук мертвеца", черная метка, одноногий Джон Сильвер, "Пиастры-Пиастрры". Потрясающая смесь авантюрного романа, романа взросления, книги о путешествиях и детектива. И не знаю, чего еще,

Только моей большой любовью у Стивенсона стал не "Остров". А прочитанный следом "Похищенный". Не знаю, почему. Не было диктата навязанного образа, как с Федей Стуковым. Да просто насоколько не мой Джим Хокинс, настолько же Дэвид Бэлфур мой. Он еще и постарше. Он - я, какой могу стать, в то время, как Джим - Федя Стуков и этим все сказано. Так жаль, что сейчас ничего почти из романа не помнится. Как Дэвид ехал к дяде. И как мерзкий старикан послал его темной ночью без свечи за чем-то по винтовой лестнице замка.

Ночь была грозовой и только вспышка молнии спасла парня от смертельного падения на камни - часть ступеней отсутствовала. Уйма лет прошла и столько примеров подлости, литературной и жизненной пришлось увидеть, а это - до сих пор в топе. После дядюшка продает племянника в рабство. Одно слово, Эбенезер. Но настолько уже не потрясает. И потом там ведь будет Он , Друг, Алан. Мужик в клетчатом килте. И Шотландия с вересковыми ее пустошами. Грубые хитрованы горские вожди и Алан-Алан-Алан. Он такой друг.

Нежная любовь к Эдинбургу, что против воли поселилась с тех пор в душе, оттуда есть пошла. После где только не находила хвостиков и лоскутков этой истории. Хоть в очаровательном акунинском "Соколе и Ласточке", хоть в прочитанном недавно "Щегле" Тартт. Дэвида вспоминают подростки, один из которых, Эдди, выросши взрослым со стойкой ненавистью к морским прогулкам, погибнет в одной из таких на яхте. Снова отсылка Тартт к Стивенсону.

Но герой спасается. И мерзкий дядюшка наказан. Справедливость торжествует. И Ура-Ура, в следующем романе под той же обложкой снова он. "Катриона". Ни-че-гошеньки не помню. Кроме того, что это чудесная история первой любви (первой и навеки, вы ж понимаете?). И еще в самом конце. Там, как водится, автор загоняет героя в совершенно невыносимые обстоятельства и все, вроде, потеряно, а потом чудесное спасение. Тем более прекрасное, что неожиданное.

И Дэвид выглядывает из окна многоэтажного дома и видит свою любимую. Она стоит на улице, смотрит, запрокинув голову, на него и представляется в своей юбке с кринолином чудесным цветком с личиком-сердцевиной, юбкой вокруг - лепестками. Так отпечатался в памяти этот образ. Мгновенным набоковским оттиском. "Джекил и Хайд" были написаны в одно время с "Похищенным" и куда, как больший след в истории современности оставили. Тут не только статья в Вике - целые монографии. Мила современному миру эта раздробленность, мучительная раздвоенность, правая рука, не ведающая творимого левой. А мне милее цельность Дэвида, Алана Стюарта и Катрионы.

Короче, это было очень скучно. Мне было скучно сейчас, но я как-то собралась, благо объем не большой, и быстро покончила с этой историей. А в детстве и, тем более, в подростковом возрасте я бы реально исплевалась и разочаровалась в стивенсоне, как в писателе. Не знаю, или дети в те времена были другие, или не знаю, в общем. Ха.

Начало вроде ничего, но герой такой самоуверенный пентюх, что просто смех. Пришел с бухты-барахты среди ночи до дяди и сказал:"Здрасьте, мне типо велели зайти досюда." И буквально тут же заподозрил дядю в чем-то, сам не понял в чем, но фигню про него уже как бы начал думать. И даже мыслей не пришло в голову, что старикан тоже имеет право думать всякую фигню и настораживаться. И вроде как и наивный, и в то же время видно, что с дядей они точно родственнички. С гнильцой парнишка, но, видимо, какие-то понятия в него все-таки вдолбили, и он себя перебарывает. Но почему-то в самые неподходящие моменты, когда наоборот стоит включать здоровую паранойю.

Ладно, похитили его. Дядя оказался таки бяка. Я уже раскатала губы на морские приключения и прочие увлекательные мытарства. Фиг. Они даже из шотландии не выбрались. И что тут началось. Вообще, сплошные недоумения. Я так и не поняла, зачем он пошел шарахаться по стране с мятежником. Мол, он мне друг. Шта? И это повод подставлять свою шею под петлю? Вот никак не поняла логику закрученной интриги. Нда.

Но самый цимес - это бесконечные перечисления проливов, гор, лощин и прочего природного добра в километраже, то есть в милях. И то как они их пересекали: на ногах, на коленях, на карачках, ползком, то есть сплошная горская романтика. Я так-то никогда не любила географию, и слабо понимаю, зачем в худ. произведении надобны настолько специфические буквы. Ежели мне понадобится такая инфа, я лучше почитаю географический справочник или там атлас пораскрашиваю с плэймаркета.

Когда же выяснилось, в чем собственно интрига, и пошто дядя такой подлец получился, и чем вообще их борьба за наследство завершилась... И, ко всему прочему, книга закончилась обрывом. Не открытым финалом, а реальным ниочемным обрывом. И в предисловии к продолжению прочиталось, что стивенсон держал в подвешенном состоянии своих читателей целых пят лет. Пять лет, блин! В общем, я отобрала полбалла и влепила "похищенному" тройку. И это я еще была очень-очень добрая.

Ну, крепкая мужская дружба, конечно, пошла в зачет. Но мозгов у обоих друзей не хватает даже на один полноценный, зато гонору выше самой высокой шотландской горы, ага.

Странноватый роман. Прямое продолжение «Похищенного» (1886), вышедшее в печать в 1893. Герои на своих местах, главное действующее лицо тоже, действие просто продолжается на следующее утро, однако вместо путешествий по мрачным и прекрасным пейзажам Шотландии автор предлагает нам хорошо выписанную схватку с судебной системой и не менее хорошо поставленную любовную игру с заглавной героиней романа.

И если к судебной системе претензий нет – уловки, внесудебные действия, коварство, предательство и тонкая (и не очень) игра присутствуют и производят должное впечатление на читателя, то с любовной игрой есть какое-то странное послевкусие. Стивенсон использует весь тот инструментарий, который стабильно хорошо работает со злодеями в его книгах – скрытые мотивы, игры в приличия, подлог и обман, взвинчивание темпа в момент схваток, но вместо удивительных пейзажей, на фоне которых подобные действия происходили ранее, местом действия оказывается квартирка в Лейдене, а действующих лиц то два, то три, включая отца невесты.

Любопытно тут то, что автор использует инструментарий пограничных типов и злодеев для описания брачной игры. Мне показалось, что здесь это не до конца уместно – в жизни, насколько я осведомлен, все как-то проще, однако нельзя сказать, что это была как-то слабо или не очень талантливо, нет, но условности и приличия с девушками обычно другие, не такие, как с Сильвером каким-нибудь или Ричардом III.

Прелесть романа, конечно, в самом Дэвиде Бальфуре – прямолинейный и правдолюбивый, он своей одномерностью сильно мешает политическим интригам повстанцев и королевской власти. В этой игре на нервах и между фракциями Стивенсон как всегда прекрасен, хоть и предсказуем – в известной мере такие переходные состояния привлекали его как в «Острове сокровищ», так и других романах. Можно сказать, что в этом вообще и состоит его привлекательность, которую он сам нащупал и аккуратно воспроизводил, меняя обстоятельства и оставляя суть.

P.S. У нас с дочкой было параллельное чтение Стивенсона, я разрекламировал ей «Черную стрелу», семейный подряд.

Now is the winter of our discontent
Made glorious summer by this sun of York;
And all the clouds that lour'd upon our house
In the deep bosom of the ocean buried.

William Shakespeare, ‘Richard III’, 1592

I have nothing to offer but blood, toil, tears and sweat.

Winston Churchill, 13th of May, 1940

Итак, «Черная стрела». Я сначала попытался начать читать на русском, в дореволюционном переводе А.П. Репиной. Но он показался мне слишком сухим (что странно, так как русские переводы часто страдают излишней пафосностью), и я переключился на оригинал.

Книга интересна. Интересна «нормальным уровнем средневекового зверства», каждый пять-шесть страниц кого-нибудь убивают, предательство и смена лояльности никого не удивляет, а выполнение долга вызывает усмешку.

Стивенсону безусловно удались фигуры маргиналов, лесных разбойников и моряков. Чувствуется, что к подобным характерам он питал настоящую страсть. Даны они, естественно, на контрасте с прямодушным и жутко деревянным главным героем, который смешит их своими благородными порывами и честностью. Но только на первых порах, потом наш Дик быстро обтесывается.

В целом видно, что Стивенсон хороший рассказчик. Он здорово работает с пространством, умеет замедлять и взвинчивать темп повествования, подчеркивать детали и создавать образы. На русском нет той архаичности диалогов, которую старательно выстраивал автор, подбирая узнаваемые, но устаревшие глагольные формы, при этом описания и авторские отступления даны вполне современным английским языком.

Любовная линия в романе скучная и одномерная, она просто должна быть, ничего больше, все это же роман для юношества.

Иллюстрации Ньюэлла Конверса Уайета из американского издания 1933 года

А вот битвы, стычки, засады, резня, взятие города, высадка десанта – все это динамично, грубо, грязно, с кровью и болью, страхом и трусостью. К этому душу у автора лежала, здесь его перо бежало по бумаге быстро и уверенно. Эти страницы – суть и содержание романа, столь верно сравненного 951033 с RPG. Мне даже приснилась стычка в лесу из первой половины романа – все это напряжение, с которым главный герой со спутницей наблюдают за тем, как лучники-мстители расстреливают из засады людей местного феодала, издеваясь и получая удовольствие. При этом рука мастера чувствуется в деталях – пока последнего солдата добивают, другие лесные братья уже собирают выпущенные стрелы – не пропадать же добру. Просто, деловито и жутко.

После «Черной стрелы» Белый отряд Конан Дойла кажется какой-то воскресной загородной прогулкой.

Трудно вам придётся в Англии 15 века, если вы откроете эту книгу. Так же трудно, как и молодому Дику, который начинает взрослеть, но уже ему предстоит ответить на главный вопрос в жизни: Кто убил его отца? Война Алой и Белой Розы заставляет людей метаться от одной партии к другой, дабы не потерять главное, чем дорожишь: кто имущество, а кто и жизнь. Дэниэл Брекли воспитывает мальчика, но ведёт себя очень подозрительно, часто меняя свои убеждения.
Джоанна и Дик - главная любовная линия в романе, на которой базируется весь сюжет. Да и как может быть иначе, если их знакомство произошло при загадочных обстоятельствах; молодость героев соединила осторожность Джоанны и безрассудство Дика.
Книга немного напоминает историю о благородном разбойнике Робине Гуде, где есть загадочные смерти, отмщение, чёрная стрела, разгадка которой кроется в конце романа. Под монашеской рясой может скрываться нечестный человек с пустыми клятвами, а девушками на выданье торгуют без зазрения совести, пытаясь найти богатого мужа. Правда, тут надо ещё предугадать, какая партия выиграет и к какой партии принадлежит жених.
Книга хороша, тут есть всё, чтобы она понравилась читателю. Приключения, история, любовь... Думаю, я с интересом её прочла бы лет 200 назад. Не раньше, потому что даже в моём детстве эти страницы не затронули меня. Не знаю, почему. Может, слишком много благородства и мало ума у гг, может, прошел срок давности у событий, а может, такая манера письма была с интересом читаема в 19-ом веке, но никак не сегодня.
Очень спас меня И. Князев. Блестящее исполнение им книги спасло её от недочитывания. Я погружалась не в книгу, а в голос, и тут чтец оказался сильнее призванного классика литературы.

События данной повести условно можно разделить на две части: спасение главным героем Диком Шелтоном беглого пленника Джона Мэтчема, он же Джоанна Сэдли, и спасение уже Джоанны Сэдли, того самого Джона Мэтчема. Не думаю, что сделала спойлер того, что юноша, который появляется в самом начале повествования и становится другом Шелтона, на самом деле переодетая девушка, об этом понятно с первых страниц и только наш герой не догадывается. Читатель же должен поволноваться за Дика, такого храброго, честного и благородного, но совершенно бестолкового (в хорошем смысле слова), когда же он, наконец-то дотумкает, что вот она твоя судьба рядом.

Книга насыщена приключениями, на мой взгляд, замечательное, романтическое чтение для подростков. Роберт Стивенсон умеет заинтересовать и точно так же, как в "Острове сокровищ" на первых же страницах создает интригу. События развиваются во время гражданской войны в Англии, получившей название Войны Роз, когда две ветви Плантагенетов боролись за престол. Писатель показывает, что простым людям и дворянам средней руки совершенно все равно было на чьей стороне воевать. Опекун Дика сэр Дэниэл Брэкли перебегает от Йорков к Ланкастерам и обратно в зависимости от того куда ветер дует. Основная цель, которую он преследует - личное обогащение. Дик же воюет на стороне Йорков и остается верен им до конца, а почему и сам плохо понимает. Своей верностью и отвагой он завоевал доверие самого Ричарда Глостера, будущего короля Ричарда III, и был посвящен в рыцари после битвы под Шорби (вымышленное сражение), где Йорки разгромили Ланкастеров.

Герцог Глостерский второстепенный персонаж, но судя по всему, единственный не вымышленный герой. Если в двух словах, то Стивенсон описывает его отчаянным и храбрым воином, хитрым лисом, но безжалостным и способным воткнуть нож в спину тому, кто идет против него. А потому нашим героям Дику и Джоанне с ним не по пути, их свадебный кортеж сворачивает в другую сторону, туда, где нет грязи и крови.

Конечно же это произведение Стивенсона адресовано прежде всего подрастающему поколению, ведь его герой только начинает свой жизненный путь. И после относительно спокойных первых лет жизни на него обрушиваются тяжкие  испытания. Это настоящий роман взросления. Из простодушного мальчика главный герой, благодаря постигшим его трудным, но увлекательным приключениям, превращается в отважного и смелого юношу. Немаловажную роль в этом сыграл Алан Брэк из рода Стюартов.

Взрослому читателю книга также будет интересна. Действие ее происходит в 50-х годах 18 века. Уже отгремела битва при Каллодене, и шотландские кланы ощущают на себе ее последствия, когда одно только ношение килтов и использование родовых тартанов в одежде уже считалось государственным преступлением. А тот самый Алан олицетворяет собой стойкий и независимый и шотландский характер, с примесью изворотливости и бахвальства.

В детстве все это казалось более масштабным и значительным. А теперь как-то местечково. Ну, пришел мальчик по имени Дик и помог Ричарду Третьему, своему тезке, взойти на престол. И все на уровне драки на заднем дворе. Взял сотню воинов и захватил страну. Йорки победили Ланкастеров. Белая Роза наваляла Алой. Что еще сразу бросается в глаза, так это то, что главный герой по сути влюбился в мужчину. Принимал девочку за мальчика и походу его полюбил. Не припоминаю у Стивенсона, чтобы вообще где-то описывались отношения между мужчиной и женщиной. Да уж, судя по всему, не самая его сильная сторона. Да и ни к чему это ему.

Мир напомнил об одной из любимых книг. Иногда хочется, чтобы все было просто и предсказуемо. Воспоминания о детстве дают эту простоту и предсказуемость. Родители нас любят и они молодые и красивые, бабушки и дедушке умудрены опытом и тоже любимы и любят, а книги идеально написаны и предсказуемо прекрасны. "Черная Стрела" оттуда.

Этот текст про подобные романы. Благодаря им мы можем в любой момент вернуться в детство, вспомнить тогдашние впечатления и испытать счастье - вот оно, вот оно как было!
Стивенсон не устаревает. Он вечен и прекрасен, пусть даже кажеся, что способ изложения устарел. Но это не так, тут главное, попытаться быть откровенным с самим собой.

И дай нам бог испытывать такие впечатления вновь и вновь!