Мы поднялись по лестнице на второй этаж, прошли по узкому коридору и очутились перед той самой комнатой. Друг распахнул дверь и сделал приглашающий жест рукой. Внутренне содрогнувшись, я вошел в помещение и внимательно осмотрелся. Шкаф, этажерка с книгами и журналами, заваленный бумагами компьютерный стол. Какие-то приборы и оборудование в дальнем углу, высокий офисный комод. На наружной стене тоже ничего сверхъестественного не обнаруживалось, так что… «Ну да, паранойя в чистом виде. Пора бы тебе, Андрей Батькович, расслабиться слегонца».
— Присаживайся, не стесняйся, — произнес вошедший за мной Шурик.
— Слушай, Александр Григорьевич, у вас тут на днях чертовщина какая-нибудь не случалась?
Шура удивленно посмотрел на меня.
— Чертовщина? Хм? Ты знаешь, чертовщина у нас случается, когда финансирование открывают.

…после разговора с директором домой я приехал с тяжелым сердцем. Довольно поздно. Получил от жены законный втык: «Какого фига ты сидишь на своей дурацкой работе, если тебе ни черта там не платят!» Младшая дочь к тому моменту уже тихо посапывала в соседней комнате, готовясь к утреннему диверсионному рейду в детсад.
Жанна махнула рукой и ушла в спальню. Вздохнув и проводив взглядом жену, я прошел на кухню, уселся за стол и уставился в висящий на стене телевизор. Говорящая голова что-то бубнила с экрана, но смысл сказанного ускользал, растворяясь в информационном пространстве. Мыслей в голове не было, жизнь казалась пресной и скучной донельзя.
Когда я в очередной раз встал, чтобы открыть, а потом вновь закрыть холодильник, лежащий на тумбочке телефон вдруг завибрировал и разразился противной трелью.