Цитаты из книги Arc de Triomphe

Политическая нетерпимость выступает под личиной справедливости, политические гангстеры прикидываются благодетелями человечества, свобода стала крикливым лозунгом властолюбцев.

- Он прав. Зачем же ругаться? - Ясно, прав. Потому-то я и ругаюсь. - А что бы вы сделали, если бы он в самом деле был неправ? - Тоже ругался бы. - Вижу, вы не прочь отвести душу. - Но тогда бы я ругался по-другому. С большей уверенностью. Понятно?

"Нельзя запереть ветер. И воду нельзя. А если это сделать, они застоятся. Застоявшийся ветер становится спертым воздухом."

“для фантазии достаточно несколько гвоздей, чтобы развесить на них свои покрывала. И ей не важно, какие это гвозди – золотые, железные, даже ржавые… Где ей суждено, там она и запутается. Любой куст – терновый или розовый – превращается в чудо из «Тысячи и одной ночи», если набросить на него покрывало, сотканное из лунного света и отделанное перламутром.”

“Человек склонен доверять тем, кого он не знает: это у него в крови, старина!”

“– Странно, – сказала она. – Мне бы радоваться… А я не радуюсь… – Так бывает всегда при расставании, Кэт. Даже когда расстаешься с отчаянием.”

выпейте кофе и выкурите сигарету – солдатский завтрак.

Измучены только победители. Побежденные настроены весьма воинственно. Победа порождает беспечность.

Человек склонен доверять тем, кого он не знает.

Действительно страшным было только одно: оказаться во власти жесточайшего террора, не имея ни малейшей возможности защищаться. Все остальное - пустяки.

"Жалко тратить время на сон. Ведь пока ты спишь, жизнь уходит."

- В Швейцарии я однажды оказался совсем близко от немецкой границы, - сказал он. - Прямо рукой подать, неподалеку от Базеля. Одна сторона шоссе швейцарская, другая немецкая. Я стоял на швейцарской стороне и ел вишни. А косточки сплевывал в Германию. - И от этого ты почувствовал себя ближе к родине? - Нет. Никогда я не был так далек от нее.

Человек способен сохранить лишь то, что растет в нем самом.

Все было хорошо. И то, что произошло, и то, что еще произойдет. Всего было достаточно. А наступит конец - что ж, пусть! Одного человека он любил и потерял. Другого - ненавидел и убил. Оба освободили его. Один воскресил его чувства, другой - погасил память о прошлом.

Без любви человек не более, чем мертвец в отпуске, несколько дат, ничего не говорящее имя.

Эх ты, ходячий катехизис морали, подумал Равик. Омерзительная спесивая ханжа. Что знаешь ты об одиночестве этой маленькой модистки, которая отважилась прийти к акушерке, погубившей ее подругу, – прийти в ту же клинику, где подруга умерла? А сейчас она твердит лишь одно: «А что мне оставалось?» и «Как мне за все расплатиться?..» – Вышли бы вы замуж, Эжени, – сказал Равик. – За вдовца с детьми. Или за владельца похоронного бюро.

Не надо бояться быть смешным. Впрочем, для этого требуется не только мужество, но и известная непринужденность.

Влюбленные никогда не отличаются учтивостью.

Есть часы, когда не удивляешься ничему