Последняя война

От прошлого никуда не денешься. Оно остаётся в тебе, как бы ты ни старался себя обмануть.

Исправлять ошибки куда сложнее, чем совершить их.

Каждый человек судит других по тем меркам, в которых сам воспитан, и оценивает их поступки по себе

Недоверчивость - одно из основных качеств бедного человека в большом городе

Нельзя решать космические проблемы со своей человеческой точки зрения

Здесь людям еще хочется найти себе хозяина, здесь еще слишком много значит понятие силы, — прошлое так близко, что, впусти его палец в щель, оно войдет и усядется посреди комнаты. А рядом с силой присядет и предательство — слабость, которая ради того, чтобы примазаться к силе, готова топтать ногами еще более слабых.

Каждый человек судит других по тем меркам, в которых сам воспитан, и оценивает их поступки по себе.

Но в мире накопилось столько оружия, что началась цепная реакция бешенства.

Почему Вы отказываете им в разуме?

- Вы знаете почему. Однажды они уже не проявили его

Атомное оружие – наше прошлое. Оно было. Его уничтожили, когда поняли наконец, что обладание им приведет в конце концов к всеобщей гибели.

- Могло так случиться, - сказал Зенонас, - что мы на Земле не справились бы с атомом. И мы тоже погибли бы, как и люди на Синей планете. Теперь вопрос: стоило бы нас тогда спасать, стоило бы возрождать цивилизацию, которая, по сути дела, кончила жизнь самоубийством? Ведь если она убила себя, значит, в ее структуре, ее судьбе был какой-то серьезный, скажем, генетический изъян, который предопределил ее гибель.

Когда мир можно объяснить удобной схемой, очень не хочется отказываться от неё и искать какие-то сложные и ненужные в повседневной жизни решения.

Ранмакан же был чиновником, каким-никаким, но чиновником, представителем того мещанского слоя, который с завистью глядя на вышестоящих, судорожно цепляется за свои маленькие привилегии, поднимающие его над другими, не имеющими привилегий вообще.

Ну что может со мной случиться? В космосе безопасней, чем на людной улице.

Софья Петровна говорила правильно и чуть книжно, словно все время мысленно писала фразы и проверяла их с красным карандашом.

А тот вечер у меня до конца дней останется перед глазами, потому что он был необыкновенный. Совсем не из-за беды, а наоборот. Тогда в моей жизни должно было что-то измениться… А изменилось совсем не так.

Я сейчас оборачиваюсь на прошлое и думаю – а я ведь всегда, почти всегда была занята. Как и в моей настоящей жизни на Земле. Наверно, моя живучесть и держится на том, что умеешь найти себе дело, найти что-то или кого-то, ради чего стоило бы жить. А у меня сначала была надежда вернуться к Оленьке, на Землю. А потом, когда эта надежда почти угасла, оказалось, что даже и здесь я могу пригодиться.

И тут Павлыш вдруг почувствовал, что его перестает интересовать разговор. Даже не мог понять почему. Как будто он уже слышал когда-то раньше, что скажет увлекшийся юноша, и знал, что на каждое возражение Павлыша у него будет разумный ответ, и знал даже, что ему никогда не поколебать глубокой уверенности экспериментатора в правильности и нужности всего сделанного в этой долине.