Бегство в Россию

Ради этих ребят он на многое мог пойти, правда тут же заворчал: — Поразительно, как легко вы принимаете унизительные условия. У вас на все готово оправдание – во имя дела. Ваши родители так же покорно сидели и ждали ареста. — А что они могли сделать? — спросил Марк. — Бежать. Хотя бы бежать. — Куда? — Куда угодно. — Легко сказать. — Я знаю, что говорю. Марка затолкали, задергали, чтобы не спорил. — Рабская психология, — настаивал Андреа. — Интересы дела выше интересов личности – это мораль рабов. — Что же, по-вашему, интересы личности выше? — Конечно, — не задумываясь ответил Андреа. — Выше интересов личности ничего не должно быть. Его утверждения отпугивали, они не вязались с детства усвоенными понятиями, что жизнь их принадлежит Родине, партии. — Если таковы ваши убеждения, ради бога, жертвуйте собою. Но требовать этого от каждого нельзя. Вы ничем не обязаны ни правительству, ни народу. Вы свободные люди, поймите это.

— Война во Вьетнаме – грязная война, — неуверенно произносит Джо. — Вы знали, куда идут ваши изделия? — Нас увлекали технические проблемы. — Погодите, Джо, вам регулярно сообщали об эффективности оружия в ходе боевых действий, о недостатках, не так ли? Так что вы наверняка представляли, сколько вы сбили наших самолетов. Вы имели за это награды? — Не мы затеяли эту войну. Уолтер разглядывает его, как ископаемое чудовище, этакое безобразное, некогда опасное насекомое. — Прошло столько лет, а вы, Джо, ничего не пересмотрели, ничему не научились, ни в чем не… Происходит непредусмотренное. Джо вскакивает, наставляет на Уолтера палец точно пистолет. — Вы сегодня посадили бы Розенбергов на электрический стул? Посадили бы? Отвечайте – да или нет? — Конечно, нет, — спокойно отвечает Уолтер. — Потому что законы и взгляды ваши сегодня другие. Какого же черта вы судите меня по законам того времени! Вы не имеете права! Это подлог, бесчестный подлог. Америка была символом империализма. Американская молодежь оплевывала вьетнамскую агрессию. — Но они не стреляли в своих. Они оставались патриотами, — парирует Уолтер. — Не произносите при мне это слово – патриот! Что это такое? — Джо почти кричит. — Хотите знать, что такое ваш хваленый патриотизм? Хотите? — Давайте выкладывайте. — Это убежище подлецов, последнее, к чему они прибегают. Так сто лет назад сказал Лев Толстой.