Цитаты из книги Город костей

-Закон суров,но это закон -Sed lex,dura lex

Джейс вскинул бровь:

• Ты помнишь своего отца?

• Нет. Он погиб до моего рождения.
• Вот и хорошо: меньше будешь по нему скучать.

- Я всегда нуждался в тебе больше, чем ты во мне.

• Чушь! - возмутилась Клэри.
• Нет, не чушь, - с пугающим спокойствием заявил Саймон. - Ты всегда была... самодостаточной. Все, что тебе нужно, - это карандаши и твои воображаемые миры. Мне приходилось повторять одно и то же по шесть-семь раз. А потом ты наконец поворачивалась ко мне со смущенной улыбкой, потому что напрочь забыла все, о чем мы говорили. Но я никогда не сердился. Половина твоего внимания мне все равно дороже, чем чье-нибудь целиком.

- Если вдуматься, история не так уж и плоха. Отец просто хотела закалить мальчика, чтобы тот стал несгибаемым.

• Нет, в жизни надо быть гибким, - сказала Клэри, зевая. - Иначе просто сломаешься.
• Сильные не ломаются. - Джейс ласково провел ладонью по ее щеке.

- Что тебе принести?

• Только кофе. Черный, как моя душа.

Люди такие глупые

– Я шучу, – сказал он. – Ты не так уж плоха. Ты научишься. Видела бы ты, как Алек сначала делал сальто. Кажется, однажды он ударился головой. – Конечно, – сказала Клэри. – Но ему, наверно, было лет одиннадцать. – Она посмотрела на него пристально. – Я так понимаю, ты всегда был восхитителен во всем этом. – Я был рожден восхитительным.

Алек посмотрел на нее и покачал головой: – Как тебе удается при любых обстоятельствах не извозиться в грязи? Изабель невозмутимо пожала плечами: – У меня чистое сердце. Оно отвергает скверну.

Предавать тяжело, а предавать ребёнка — тяжело вдвойне.

Все, что тебе нужно, — это карандаш и твои воображаемые миры.

Люди приходят и уходят, никто не остаётся надолго.

Красотку Изабель ты уже знаешь. Алек - ее старший брат, а Макс - младший.

Я всегда надеялся, что в ответ на мое «я тебя люблю», я услышу «я знаю» — как Лея сказала Хану в «Звёздных войнах».

— Когда мне было девять, отец подарил мне сокола. Велел научить его подчиняться — на птицу положено надевать колпачок, чтобы она ничего не видела, но я только гладил сокола, разговаривал с ним, завоевал его доверие, я сумел его приручить. Я пришёл с ним к отцу, думал, он похвалит меня, но он сказал: «Я велел научить сокола слушаться, а ты научил его любить, ты не приручил, а искалечил его». Он взял сокола и свернул ему шею, я проплакал всю ночь и больше не плакал никогда.

Саймон: ...а сама шлялась с крашеным блондином. косящим под гота!... ...... Джейс :Между прочим. цвет волос у меня натуральный,...для сведения

Она ушла ненадолго… кажется, чтобы позвать Ходжа. Просила дождаться ее, но…

　　— Жаль, я не предупредил Изабель, что у тебя вредная привычка поступать по-своему.

— Радуйся, что у тебя такая плоская грудь, — произнесла Изабель. — Я не могла носить это платье без лифчика. Клэри нахмурилась: — Оно очень короткое. — Нормальное. — Изабель пошарила ногами под кроватью. Вскоре оттуда появилась пара сапог и черные колготки в сеточку. — Вот, держи. В них ты будешь смотреться повыше. — Ну разумеется! Я ведь плоская как доска, да еще и лилипутка!

— А где жилые корпуса? Где спят Братья? «Спят?» Беззвучный вопрос Иеремии повис в темноте. Джейс рассмеялся, и пламя факела заплясало. — Ну ты и спросила!

— А на подножии девиз нефилимов — Сумеречных охотников. — А что он означает? В темноте сверкнула белозубая улыбка. — С тысяча двести тридцать четвертого года Сумеречные охотники смотрятся в черном лучше, чем вдовы их врагов. — Джейс… «Легок спуск в ад. Вот в чем смысл девиза», — пояснил Брат Иеремия. — Какая приятная жизнеутверждающая фраза! — съязвила Клэри.

— Ладно. Потом вернешься? Суп будешь? — Нет, — ответил Джейс. — А Ходж? — Никто не будет есть суп. — Я буду суп, — вызвался Саймон. — Ты не суп хочешь, — усмехнулся Джейс, — а переспать с Изабель. Саймон застыл: — Неправда! — Я польщена, — с самодовольной ухмылкой пробормотала Изабель куда-то в кастрюлю. — Конечно, правда, — продолжал Джейс. — Не стесняйся, спроси ее. И когда получишь отказ, мы наконец займемся делами. — Он щелкнул пальцами. — Не тормози, примитивный, нам некогда.