I Was Here

В фургончик, едущий от церкви Гарри, набивается целая куча народу, и, к моему крайнему удивлению, сзади сплюснутый оказывается и Упоротый Ричард.

– Привет, Коди, – здоровается он.

– Привет, Ричард, – отвечаю я. – И не думала, что ты…

– Христианин? – смеется он. – Да я просто краской подышать. А то трава кончилась.

Какая-то девчонка со среднего ряда швыряет в него валик.

– Ричард, заткнись. Какой же ты урод.

Злоупотребляющие, сквернословящие добродетельные христиане. Лаааадненько.

– С него она свое письмо отправила?

Мальчишке десять лет. По-моему, ему такие разговоры на пользу не пойдут. Уж я точно не буду с ним это обсуждать. И я закрываю ноутбук.

– Коди, мне никто ничего не говорит.

В его голосе звучит такая печаль. Я вспоминаю прощальную записку, которую Мэг отправила брату с этого ноутбука.

– Да, с него.

– Можно посмотреть?

– Скотти…

– Я понимаю, что все меня защищают и все такое, но моя сестра выпила яд. Так что поздновато.

Периодически мне попадаются на глаза статьи о том, как Такома развивается и обогащается, так что уже начинает конкурировать с Сиэтлом. Но когда автобус подъезжает к пустынному центру, мне видится в этом какое-то отчаяние, словно конкурент чересчур напрягается и проигрывает. И вспоминаются Тришины подруги из бара, которым уже за пятьдесят, а они все носят мини-юбки, платформы и ярко красятся, хотя им уже никого не обмануть. Баранина в шкурке ягненка, как шутят на их счет в городе.

Сью садится на потертый диван рядом с Джо. С полсекунды они смотрят друг на друга, а потом им как будто становится слишком больно. И они поворачиваются ко мне. Словно я – Швейцария.

Это родители Мэг. То есть были. Я все никак не привыкну. Интересно, когда человек умирает, ты перестаешь быть ему родителем? А если он расстался с жизнью умышленно?