Который час? Сон в зимнюю ночь

Мрачноватая сказка от Веры Пановой. С долгой историей, начинавшая как пьеса, почти законченная к 1943, переписанная в роман в 60-е и вышедшая в печать в начале 80-х.

В сказке аллегорично, в духе Шварца, рассказывается о городе, в котором из-за того, что главные часы пошли вспять к власти пришли «рыжие пиджаки». Книга полна прямых и чуть менее прямых отсылок к разным фашистским режимам, с такими, знаете ли, брехтовскими нотками порой. Железные кресты, мальчики-солдаты, диктатор-сумасшедший, робкий с женщинами.

В электронном варианте можно найти послесловие к изданию 1984 года, где рецензент считал все очевидные вещи и рассказал читателям, что сказка о том, что видела Панова в Европе в конце 30-х – начале 40-х. Тем страннее было читать послесловие к изданию Детгиза 2016 года – там автор упорно старается натянуть сову на глобус и доказать, что Панова писала не о фашистах, а о советской действительности.

Меня это, конечно, покоробило. Печальные события личной жизни Пановой вполне могли бы вызвать такую интерпретацию, однако, как в старом анекдоте, иногда банан – это просто банан. Ничто в этой сказке не позволяет говорить об антисоветской подоплеке. Если заниматься поиском глубокого смысла, то описанный город позволяет говорить как раз о Германии. Сначала король, которого изгнали, потом вялое социал-демократическое правительство, потом фашисты. Почти точное соответствие канве.

Но это все мое ворчание. Куда интереснее та, хм, резкость, с которой автор обходится со своей героиней, Белой Розой. Она выставляет девушку такой циничной, глуповатой и шаблонной, что в современных условиях автора сочли бы сэксистом.

Вера Панова «рожала» эту свою идею очень долго, с первого года Второй Мировой, сначала как пьесу, и только спустя почти 20 лет после войны в форме сказки. Ещё лет 20 понадобилось для выхода произведения в «Новом мире», а затем «Который час?» вышел в сборнике кишинёвского издательства (кстати, было время, когда Кишинёв считался одним из серьёзных издательских центров СССР!). Неплохая судьба для произведения, которое, как можно понимать, вобрало в себя всю жизненную философию автора.

Сказка, определённо, не детская, от слова «совершенно». Начать с того, что язык не совсем привычный и опять же не сказочный. Беседа двух дам среднего возраста в самом начале не привлекает к сюжету, да и потом лёгкого внедрения в сказочную атмосферу не происходит. А уж когда описывается сцена с казнью Мартина, я, честно говоря, немало удивился её жестокости. Довольно циничная сцена, когда Ненни рассуждает о том, что за всё приходится платить, только укрепила ощущение «нуар».

В общем, читателям не следует опираться на слово «сказка»; зато саму «сказку» читать надо. В советское время сильным положительным качеством произведения считался атрибут «актуальный» - так вот, это актуальная вещь, вместе с её специалистами по склокам, психбольными, рыжими пиджаками и вурдалаками. Особенно мне понравились пломбированные липы. Абсурд? Я бы сказал, не очень густой, просто обряженный в сказочную фантазию.

Местами тянуло соскользнуть в стандартную сказку со счастливым концом. Но не по-человечески жить нельзя, и об этом, видимо, таки необходимо регулярно напоминать. Даже так сурово, как это сделала Панова.

"Упорная реалистка" Панова написала сказку-сатиру: город с ратушей, где время пошло вспять, печально узнаваем. В эпоху больших потрясений город избавился от короля и временных правителей, благодаря Дублю Вэ. Этот 'два в одном' глава города ведет себя весьма оригинально - отдал дворец детям, а сам живет в маленькой хижине. Когда астроном-иностранец удивляется такой политике, Дубль объясняет все дефицитом, наследством старого режима. Даже красавица Белая Роза обязана работать - впрочем, без крайностей Золушки. Замуж Роза не спешит, о чем заявляет своему поклоннику, молодому часовщику. На беду об их встрече узнает учитель юноши, также влюбленный в Розу, несмотря на свои седины. Он решается на страшное дело - перевести часы на ратуше, в надежде снова стать молодым. Шалость удается лишь отчасти: время идет назад, принося с собой чуму и оспу, и на гребне всеобщего смятения - тройку новых правителей, сбежавших из сумасшедшего дома. В лидеры не без трений они выбирают себе Гуна; у него мания величия и паранойя:

— Нет, вы послушайте! — шепнул Эно. — Кто может править, когда время сошло с ума? Только сумасшедший! Кто самый сумасшедший? Он! Я все учел и взвесил и заявляю это с полной ответственностью. Громко он сказал: — Вы не знаете степени популярности нашего Гуна. Народ уже слагает песни на его любимые слова. — Но у него нет качеств правителя! — Доверьтесь моему опыту: когда человек становится правителем, у него откуда ни возьмись являются и качества. Одно без другого не бывает.

Любимые слова Гуна "Эники беники ели варенки"; при нем жизнь города становится все более горькой. Устраиваются помпезные праздники, призванные прославить щедрость и доброту любимого вождя, а под железными крестами лежат убитые на войне дети. Заправляют всем "рыжие пиджаки Гуна" готовые заорать в любую минуту Эники! Беники! Клац! Дубль Вэ хотели убить, но побоялись - он изгнан из города, с ним уходит и молодой часовщик. Розу домогается министр авантюр Элем, чтобы потом легко уступить ее Гуну. Отказывать сумасшедшему диктатору - себе дороже. Немало людей побывало у часовщика, по-прежнему старого и теперь совсем больного: все просят исправить роковую ошибку и вернуть им будущее. Наконец, приходит невеста Гуна, Белая Роза - старик ей милее жениха, и она готова выйти за него, если он переведет стрелки. Но умирающему не нужна ее любовь. Брошенный неблагодарными Гуном с компанией он наконец прозревает и собрав все силы, плетется-идет-бежит к ратуше. Там у часов его встречает Дубль Вэ, бывший ученик и чуть ли не весь город. Старик колдует с часами, Дубль Вэ распоряжается, толпа кричит. А за стеной неистовствуют рыжие пиджаки... Здесь сказка Пановой обрывается: у нас появилась надежда, а кто победит - покажет время.