Цитаты из книги Last Orders

It's a big building, long and tall, but it's like it hasn't stretched up yet to its full height, it's still growing. It makes the cathedral at Rochester look like any old church and it makes you feel sort of cheap and titchy. Like it's looking down at you, saying, I'm Canterbury Cathedral, who the hell are you?

Everyone has their own space and no one else can step in it, then one day it's unoccupied. It's a question of territory.

He looks at me. His eyes are like they don't miss nothing, his face is like you can't not look at it. I think, I've seen him most of my life, but now I'm seeing him.

Except for this odd little feller in a grey raincoat, a collar and tie showing underneath, who looked as out of his way as I did, who sat stirring and stirring his tea and peered up at me as if his thoughts were far away but I might have just stepped out of them.

He said, 'Smithfield Market, love. All meat and mouth, all beef and grief.'

And I see them all hanging up before me, like clothes on a rack, all the jobs, tinker, tailor, soldier, and you have to pick one and then you have to pretend for the rest of your life that that's what you are. So they aint no different really from accidents of birth. I didn't know that phrase then but I learnt it later. It's a good phrase.

There must be something that makes you look where you look when you look.

We're clear of London but the view either side can't make up its mind whether it's town or country. It's like we're travelling but it's all the same place.

We could have done with a day out ourselves. I said the last beach I paddled on was at Salerno, I aint so keen on beaches, but we could have done with a day out. I could have done with seeing Amy in her bathing-suit. But that's what parenthood is, I reckon, it's drawing the short straw deliberate.

Seems to me the only time a man can get what he asks is when he's dying.

. Будешь размазней – ни хрена не добьешься. В этом мире надо уметь брыкаться и бить в морду. А она ответила: «Чушь собачья. Это не обязательно. Надо просто не вешать носа, пораскинуть мозгами и выбрать лучшее из того, что есть, как все кругом делают»

Наверное, двое людей чувствуют, когда что то должно произойти, даже если они не уверены, что это так уж хорошо, и не знают, с чего начать, и хотят и боятся этого одновременно. Но они чувствуют: если это «что то» вообще произойдет, сейчас самое время.

Но меня не интересовало повышение, я не хотел двигаться дальше по служебной лесенке. Наоборот. И я сказал: «Они могли бы меня по другому премировать. Меньше рабочего времени за меньшие деньги – вот что мне надо, а в начальники я не рвусь

– Какую профессию выберешь? И я вижу, как все они висят передо мной, точно костюмы на вешалках, все профессии – жестянщик, портной, солдат, – и тебе предлагают выбрать одну, а потом до самой смерти притворяться, что это и есть ты.

У меня возникло впечатление, что несколько секунд назад они были двумя молодыми людьми, а теперь стали людьми постарше или только притворились ими.

То, чего ты не знаешь, не может причинить тебе боли.

В жизни есть разница, мы сами проводим различия, я сел сзади и останусь здесь до конца. Но мёртвые это мёртвые, я их повидал – они равны. Либо ты думаешь обо всех них, либо ты их забываешь. А помнить одного и не вспоминать при этом всех – так не годится. Демпси, Ричардс. И ещё не годится вспоминать других и не подумать хоть разок о тех, кого ты не знал. Это делает всех людей равными, раз и навсегда. Есть только одно море.

Когда ты только что думал о мёртвых, замечаешь, как спешат живые.

Но если ты что-то говоришь и сам в это веришь, пускай не до конца, оно и сбывается.