The Son

...ненависть к себе — это ненависть, подтверждение которой получаешь каждое утро при виде себя в зеркале после пробуждения.

Но, как обычноговорил он своим ученикам по плаванию: плыви или утони, никто тебе не поможет.

Она была выше его сантиметров на пятнадцать. И все-таки за один его шаг делала два. А все из-за узкой юбки. Красивая юбка, но скоро она перестанет ее носить. Убийства расследуют в джинсах.

Хуго Нестор всегда любил музыку. И, говоря о музыке, он не имел в виду те громкие ребяческие наборы нот, которые считаются музыкой у простых людей. Он любил музыку для взрослых, мыслящих людей. Рихард Вагнер. Хроматическая гамма. Двенадцать полутонов, частота которых различается на значение, равное корню двенадцатой степени из двух. Настоящая чистая математика, гармония, немецкий порядок.

прошлое человека заключено в его взгляде

...мы рабы любви. А кого нам выпадет любить — это лотерея.

...прошлое человека заключено в его взгляде и что его можно научиться читать. Но это не относится к будущему. О будущем мы не знаем ничего.

Потратить время на то, чтобы завоевать доверие человека, если ты собираешься застать его врасплох, — умно.

Эйнар Харнес никогда не ставил себе цель спасти мир. Только маленькую его часть. А еще точнее, свою часть. Он изучал юриспруденцию. Только маленькую ее часть. А еще точнее, только ту, которая требовалась для сдачи экзамена.

Полиция не место для тех, кто умен, амбициозен и хочет хорошо жить.

А потом жизнь ушла из него, и тело повалилось на пол, как пальто, из которого только что вышел владелец.

человек систематически преувеличивает вероятность того, что должно произойти нечто невероятное.

На том, что старше, была клетчатая куртка с распродажи в «Дрессманне» и брюки, которые не гармонировали ни с чем, кроме своей цены

Гражданина во Франке ужасно раздражала некомпетентность, его даже раздражало, что полиция не смогла вывести на чистую воду его самого, коррумпированного тюремного руководителя.

— Вот так мне рассказывала Грете, начальница "Илы", — сказала Марта. — История гласит, что их ребёнок всё время плакал, но когда женщины из соседних комнат тали жаловаться и требовать, чтобы она успокоила своё дитя, она ответила, что ребёнок плачет за них обоих и будет делать это вечно.

— Кстати, об Иверсене: не так ли звали человека, который мог дать тебе работу?
— Да. Я заходил к нему, но вакансии уже не было.
— О, как жаль.
— Да, но я не сдаюсь. В моём списке есть и другие имена.
— Отлично! Значит, у тебя есть список?
— Да, список есть.

Священник понял, почему столько заключенных приходило к парню, чтобы выговориться. Дело было в тишине. В засасывающем вакууме, окружающем человека, который только слушает, не реагируя и не осуждая. Который, ничего не делая, вытягивает из тебя слова и тайны.

Симон Кефас часто думал, что в молодости его единственным конкурентным преимуществом был пессимизм. Из-за этого пессимизма ему хотелось играть с будущим, которое он оценивал весьма невысоко. У него было врожденное чувство, что потерять он может меньше, чем остальные.

Покупателям обычно все равно, что висит на стенах, лишь бы гармонировало с мебелью и вписывалось в бюджетные рамки.