Вишлист
sibkron
- 496 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
У меня не очень-то хорошо обстоят дела с русской литературой (да и не люблю я её, чего уж там), поэтому имя автора мне было незнакомо. Пришлось идти спрашивать у интернета всемогущего. Влади́мир Алекса́ндрович Шаро́в (7 апреля 1952, Москва — 17 августа 2018, там же) — российский прозаик, поэт, эссеист. Кандидат исторических наук, - вот что сразу сообщила Википедия. Мне подумалось, что вот они пришли - мои два часа персонального ада. Ну чем это еще могло оказаться, если не экспериментами с формой, замешанными на древнерусской тоске?
Оказалось, что всё не совсем так.
Первая часть сборника - это стихи, написанные с 1974 по 1979 год. Тоска в них, безусловно, присутствует, но в наших климатических условиях без неё никак, а стихи абсолютно все оказались про природу. Экспериментов с формой обнаружено совсем чуть-чуть, сюжета нет, героя нет, никакой социальной повестки нет - сплошная красота и меланхолия. Вся развесистая клюква штампованных эпитетов, таких как "атмосферная" и "настроенческая", в самом лучшем их смысле к этой части книги очень хорошо подходит.
Вторая часть сборника - зарисовки в прозе. На первый взгляд и с первых строк они отличаются от стихов из начала книги только тем, что рифмы и размера нет. А в остальном - это всё та же бессюжетная лирика.
Но не всё так просто. Очень быстро начинают встречаться крошечные рассказы, с тем же меланхоличным настроением но уже с абсурдными сюжетами. И вот они уже больше напоминают великие и ужасные коротыли Хулио Кортасара.
Рассказы Шарова, возможно, чуть менее абсурдны, но зато они гораздо более наивны:
Микрорассказы - одна из моих любимых литературных форм, и Шаров в ней преуспел. Это неожиданный и очень приятный подарок от книги. Хочется больше, но во всём сборнике всего-навсего девяносто страниц.
В одном из рассказов автор упоминает Андрея Платонова. На первый взгляд в "Раме воды" есть много схожего с платоновским языком: обобщения, избыточность, язык не только как изобразительное средство, но и как содержание - это есть и у Шарова.
Платонова и Шарова объединяет не только схожесть в творчестве, но еще и география: Шаров провёл некоторое время в Воронеже, на родине Андрея Платонова, и тамошнее окружение оказало на него большое влияние. Забавно, что и я всё это пишу отсюда же - из несостоявшейся столицы Центрально-Черноземного края:
Помимо Шарова и косвенно Платонова в книге есть художник Игорь Вулох - его абстрактные иллюстрации сопровождают стихи. На картинах нет предметов, так же как в стихах нет сюжета и лирического героя. В иллюстрациях Вулоха - так же как у Шарова - есть цвет, есть меланхолия, есть настроение. но только намёк на форму.
"Рама воды" - книга неожиданная и красивая во всём. Хороши и мысли, и язык, и издание.

Не очень люблю, в общем-то стихи современных поэтов. Но этот сборничек, кажется, мне хочется иметь в бумаге, потому что там ужасно милые, меланхоличные стихи-описания природы. Чем-то они меня цепляли всю дорогу, сильно напоминая родные гребеня.
Вторую часть сборника с прозаическими зарисовками я назвала стихами в прозе. При том, что они остались задумчиво-меланхоличными, над некоторыми из них я смеялась вслух, например, над историей про выпь или про деревья.
Обидно, что со стихов Шаров только начинал, а дальше писал околоисторические романы. Я бы, пожалуй, не отказалась, напиши он еще стихи. Эх.

Кто хоть раз видел зиму, знает, что она никогда не кончится. Кто хочет лето, должен ехать назад. Те, кто умеет ездить назад, умные люди. Справедливо, что они имеют то, чего не имеют другие. Но много ли они имеют? Летом тепло, но можно замерзнуть. Зимой холодно, но можно согреться. Некоторые вообще любят зиму. В сущности, между летом и зимой почти нет разницы. Только зима никогда не кончится.

Все позже свет встаёт над нашим домом,
Он озеро в тумане застаёт,
За смутным и неверным окоемом
Почти невнятен осенью восход.
Все медленней расходятся туманы,
До вечера не высохнет трава,
И вдалеке, как кочевые станы,
Из дымки выплывают острова.

В лесу в апреле сыро и тепло,
От прелых листьев слабый запах тленья,
Лицо земли, смягчившись, проросло
Травою всепрощенья и забвенья.
Как стаял снег, вернулась осень в лес,
Ее черты, как в маске погребальной
Он уберёг, но дух ее исчез,
И только запах, поздний и опальный,
Остался у земли соеди корней:
Так пахнут в старом доме половицы.
Как говорят, он ровно сорок дней,
До середины мая, сохранится.




















Другие издания
