— Помни, они уже тебя любят, — мягко говорит он. — Просто будь собой

— Я хочу, чтобы тебя узнавали на арене, — мечтательно произносит Цинна, — Огненную Китнисс

В последний момент вспоминаю о золотой броши Мадж. Теперь я рассматриваю ее как следует. Кажется, кто-то сделал сначала маленькую золотую птичку, а уж после прикрепил ее к кольцу. Птица касается кольца только самыми кончиками крыльев. Внезапно я узнаю ее — это ведь сойка-пересмешница!

- Значит, с пяти лет ты совсем не обращал внимание на других девочек? - спрашиваю я Пита.
- Ничего подобного. Я обращал внимание на всех девочек. Просто для меня ты всегда была самой лучшей.

- Зачем? Тут всё по-прежнему. И потом, мне нравится смотреть, как ты спишь. Во сне ты не хмуришься. Хмурый вид тебе не идёт.

- Лучше, чем вчера. По сравнению с грязью здесь просто рай. Чистая одежда, спальный мешок, лекарство и... ты.

Несчастные влюбленные отчаянно стремятся вернуться домой вместе! Два сердца бьются в унисон друг друга! Как романтично!

Повинуясь внезапному порыву, я наклоняюсь и целую Пита, заставляя его замолчать. Давно пора, кстати. Мы ведь нежно влюблённые.  Я никогда раньше не целовала парня и, наверное, должна чувствовать нечто особенное, а я лишь отмечаю, какие неестественно горячие губы У Пита. Отстранившись, я повыше поднимаю край мешка.
-  Ты не умрёшь. Я тебе запрещаю. Ясно?
- Ясно, - шепчет он.

- Возьми, прикройся. Надо постирать твои трусы.
- Я не против, если ты увидишь меня голым.
- Значит, ты такой же, как мама и Прим, - отвечаю я. - А я против, ясно?

- Китнисс, - зовёт Пит. Я смотрю ему в глаза. Лицо у меня сейчас, должно быть, зелёное. -Как насчёт поцелуя? - произносит он одними губами.

Помни: мы безумно влюблены друг друга. Если вдруг захочешь меня поцеловать, не стесняйся.

Пришла добить меня, солнышко?