Viaje al centro de la Tierra

...Все чудеса природы, как бы необыкновенны они ни были, всегда объяснялись физическими законами.

Называется такое окаменелое дерево «surtarbrandur».

Между вопросом и ответом прошло сорок секунд; следовательно, звук донесся до меня в двадцать секунд. А так как на секунду приходится тысяча двадцать футов, то это составит двадцать тысяч четыреста футов, иначе говоря, немногим больше полутора лье.

Я не знаю, до какой степени должно доходить сумасшествие геолога, который пытается во время такого спуска изучать природу окружающих его геологических напластований?

...Истинные ученые, как, например, Пуазон и другие, доказали, что если бы внутри земного шара жар доходил бы до двухсот тысяч градусов, то газ, образовавшийся от веществ, раскаленных до таких невероятных температур, взорвал бы земную кору, как под давлением пара взрывается котел.

А если прибавить, что дядюшкин шаг, говоря с математическою точностью, длиною равнялся полтуаза[2], и заметить, что на ходу он крепко сжимал кулаки – явный признак вспыльчивого нрава, – то этих сведений будет достаточно для того, чтобы пропала всякая охота искать его общества.

В апреле месяце дядюшка обычно сажал в фаянсовые горшки в своей гостиной отростки резеды и вьюнков, и затем каждое утро регулярно, не давая им покоя, он теребил их листочки, чтобы ускорить рост цветка.

По внешнему виду, излому, твердости, плавкости, звуку, запаху или вкусу он определял безошибочно любой минерал и указывал его место в классификации среди шестисот их видов, известных в науке наших дней.

– Да неужели же вы не теряете надежды? – вскричал я с раздражением.
– Нет! – твердо ответил профессор.
– Как? Вы еще верите в возможность спасения?
– Да! Конечно, да! Я не допускаю, чтобы существо, наделенное волей, пока бьется его сердце, пока оно способно двигаться, могло бы предаться отчаянию.

Ах, можно ли понять женщин, молодых девушек, словом, женское сердце! Если женщина не из робких, то уж ее храбрость не имеет предела! Рассудок не играет у женщин никакой роли…

Если мы не потонем или не разобьёмся, если мы не умрём от голода, у нас всегда ещё останется возможность сгореть заживо.

— К чёрту твои вычисления! К чёрту твои гипотезы! На чём они основаны? Кто тебе сказал, что эта галерея не ведёт прямо к нашей цели? А затем в мою пользу говорит пример нашего предшественника. То, что делаю я, уже сделал другой, и то, что удалось ему, удастся также и мне.
— Надеюсь, но ведь мне всё же разрешается…
— Тебе разрешается молчать, Аксель, если ты намерен продолжать свои благоглупости!

Что касается меня, я мало интересовался строением земной коры; какое мне было дело до того, что представляют собою все эти плиоценовые, миоценовые, эоценовые, меловые, юрские, триасовые, пермские, каменноугольные, девонские, силурийские или первичные геологические напластования?

— … Помнишь ли ты, как меня посетил знаменитый английский химик Хемфри Дэви в тысяча восемьсот двадцать пятом году?
— Нет, потому что я сам появился на свет девятнадцать лет спустя.

Право, как преданный племянник, я почёл себя обязанным пообедать и за него и за себя, что и исполнил добросовестно.

Но дядюшка продолжал ещё усерднее поучать меня, помимо моей воли, вещам, о которых я и знать не хотел.

Своими манерами проводник резко отличался от дядюшки, что не помешало им легко столковаться в цене: один был готов взять то, что ему предложат, другой - дать столько, сколько у него потребуют. Никогда сделка не совершал ась проще и легче

В числе приборов находились: стоградусный термометр Эйгля со шкалой в 150 градусов, что, по-моему, или слишком много, или недостаточно. Слишком много, если окружающая температура поднимется столь высоко, поэтому что мы тогда все равно изжаримся. Недостаточно, если дело идёт об измерении температуры подземных источников или любой расплавленной материи

Если женщина не из робких, то уж её храбрость не имеет предела! Рассудок не играет у женщин никакой роли...

- Помнишь ли ты, как меня посетил Хемфри Дэви в 1825 году?
- Нет, потому что я сам появился на свет 19 лет спустя