Последний исход. Книга 4

Невероятные сюжетные повороты бывают не только в жизни отважных рыцарей, кровожадных пиратов и волшебников, но и у обыкновенных книжных домоседов. Когда я бралась за «Сагу о халруджи» В. А. Петрук, то наивно предполагала, что прочитаю легкое развлекательное фэнтези, отвлекусь от повседневных проблем и расслаблюсь. Как говорил Торин Дубощит, «я еще никогда так не ошибался». Нет, отвлечься то у меня получилось еще как! Ведь последний месяц мои мысли часто крутились вокруг сюжета книг, а разговоры с близкими превратились в: «Ты уже добралась до этой главы? Там был такой интересный момент!». Вот только чтение получилось совсем не легким и расслабленным, а плодотворным для размышлений и богатым на эмоциональные переживания. Последних было особенно много в четвертой книге цикла.

Пожалуй, именно в «Последнем исходе» я начала болезненно воспринимать испытания и страдания, которые в избытке выпадали на долю главного героя. Сначала молодому Арлингу Регарди симпатизировать не хочется, жаль было, скорее тех, чьи судьбы он поломал своим безрассудством. Несчастья уже ослепшего главного героя трогают сильнее, он начинает вызывать уважение своей стойкостью и умением подниматься. Но к испытаниям в тот период его жизни и во время служения халруджи, ты относишься как к необходимым для формирования характера, развития личности. Читать про это хоть и волнительно, но увлекательно. Однако с каждой книгой цикла ловишь себя на осознании, что все больше и больше начинаешь к персонажу прикипать, сильнее радоваться и гордиться его победами, горевать об его бедах и потерях. Начинаешь желать ему не трудные приключения, а спокойное счастье. В какой-то момент Арлинг Регарди становится не просто интересным книжным экспонатом, а родным человеком, которого принимаешь с недостатками и ценишь за достоинства. Он замечателен своим несовершенством, свойственному всем людям без исключения.

«Я открою тебе секрет, девочка. Махди хоть и был умным, но некоторых вещей все же не понимал. Праведных людей в мире не существует. Мы творим добро, но оно часто оборачивается злом, мы думаем, что смиренны и терпеливы, а на самом деле, прячем гордыню за красивыми словами, мы стремимся к знаниям, но лишь больше запутываемся в собственном невежестве. Праведный человек – это идеальный человек. Таких не бывает.»

Мне понравилось, как в четвертой части было показано влияние возраста на поступки и мысли главного героя. Остро чувствовалась его усталость от постоянной борьбы, насилия вокруг и крови на собственных руках. Раньше убивать для Арлинга было легко, от чувства вины, как Беркут, он не мучался, а сражения приносили удовольствие. Теперь же он все чаще делает выбор в пользу жизни и не только из-за страха собственного безумия. Возможно, это война заставила Арлинга потонуть в новом для него чувстве – жалости по отношению к другим, ощутить не свою боль, а чужих людей, дома которых были уничтожены, близкие убиты, а смысл существования потерян.

Эмоционально непросто было читать фрагменты, связанные с мертвым городом. Сложно было вообразить, что чувствовали герои, у которых за один миг отняли их родину, дорогие сердцу места, семью, друзей, соседей, вообще всех людей, ходящих когда-то с ними по одним улицам. Даже у меня, далекого читателя, все сжималось внутри от тоски во время воспоминаний Арлинга о школе Белого Петуха, беге по крепостной стене вокруг Балидета, его дружбе и соперничестве с Беркутом. Тот период жизни героя стал восприниматься с ностальгией, как что-то уютное и счастливое.

В «Последнем исходе», как я и надеялась, больше внимания уделяется линии Маргаджана, благодаря чему мы можем взглянуть на события с противоположной стороны. Как и в реальной жизни, где в любом конфликте у каждого своя правда, война с Подобным не кажется такой простой и однозначной с явными героями и злодеями. Обе стороны используют одинаковые методы на пути к победе, предводители преследуют личные цели, а страдают обычные люди – расходный материал и пешки в шахматной партии глобального масштаба. Такие идейные люди, как иман, хорошо находят свое место в этой войне, они знают, за что сражаются и верят, что их дело правое. И за это правое дело они готовы умереть сами и уничтожить тех, кого любят. А вот Арлинга, попавшего в этот водоворот событий, было искренне жаль. В то время, как многие его друзья обретали новые смыслы жизни, он окончательно терял оставшиеся, ощущая свою бесполезность и одиночество.

«Война – это буря, Арлинг. Она разносит в щепки всю нашу жизнь и в один прекрасный день уносится прочь.»

Однако книга эта не только про войну, людские беды, поиск смысла жизни и борьбу с собственными слабостями. Она еще и про любовь. Может, она присутствует здесь не в том классическом виде, к которому мы привыкли, но играет от этого не менее важную роль. Земная когда-то любовь к женщине давно стала для главного героя чем-то вроде религии и философии, внутренней опоры. Образ Магды не позволял Арлингу сломаться, был спасательным кругом, держащим на плаву в минуты отчаяния. Пожалуй, любовь к мертвому человеку – это беспроигрышный вариант, ведь в нем уже не получится разочароваться. Я много раз пыталась представить себе встречу, которую ожидаешь с конца первой части цикла, но то, как это получилось в итоге, предсказать не смогла.

Что касается фэнтезийной части книги, она, на мой взгляд, является далеко не самой сильной стороной истории. Сюда не стоит идти ради хорошо проработанной системы магии, масштабного выдуманного мира и богатой фауны сказочных существ. Фэнтезийные элементы в Саге о халруджи воспринимались мною, скорее, инструментами для помещения героев в необычные ситуации и развития между ними интересных отношений. Они заставляют читателя задумываться над вполне себе реалистичными и глубокими проблемами, задаваться непростыми вопросами. Когда, читая фэнтези литературу, я получаю такой эффект, придираться к «дырам» в работе магии и отсутствию объяснений некоторых явлений, мне не хочется.

Четвертая книга долгое время была последней в Саге о халруджи, поэтому мне было интересно оценить ее концовку с точки зрения первоначальной задумки автора. Финал «Последнего исхода» получился на любителя. Отношение к нему, пожалуй, будет зависеть от того, по душе ли вам концовки в стиле советского Мюнхгаузена. Лично мне финал показался красивым своей нешаблонностью и суровостью. Иное завершение истории в тот момент было бы неуместным. При этом, «Последний исход» оставляет потенциальную возможность для продолжения, от чтения которого, я, конечно же, не смогу удержаться.