Чужая война. Книга третья

Чувство, охватившее Арлинга, было новым и незнакомым. Оно захлестнуло его с силой океанического шторма, заставив прижать затылок к камням, чтобы остудить бушующее в нем пламя. Арлинг ненавидел, когда люди жалели его, но оказалось, что куда хуже испытывать жалость по отношению к другим. Ему было жаль Сикелию, и людей, ее населявших. Они были втянуты в игру Подобного не по своей воле. Жаль тех, кто предал, и тех, кто был предан. Тех, кто погиб, защищая дом, и тех, кто убивал, повинуясь приказам. Тех, кто был еще жив, и тех, кто уже умер. Жаль прошлого и настоящего.

Глубоко вздохнув, Арлинг открылся, наполняя себя страхом до кончиков волос. Обрадовавшись неожиданной свободе, враг ворвался в него, не заметив крошечную часть «Я» халруджи, которая пряталась глубоко в сердце. Чаще всего Регарди состоял из сомнений, неуверенности и злости, но эта крошечная часть была стержнем, который родился после встречи с Магдой и который хранил в себе настоящего Арлинга – несгибаемого, упорного, сильного. Ловушка захлопнулась. Враг не заметил ее сетей и угодил в самую середину. Непобедимое «Я» Регарди выросло до гигантских размеров, поглотив в себя страх до последней капли. Была трусость – стала безрассудная смелость. Было бессилие – появилась вера в себя. Была злость – родилась решимость.