Защита от дурака

Художнику плевать на внешние перемены. Он меняется только изнутри.

Я был лишь дрожащей стрелкой какого-то незнакомого мне прибора. По прибору стучали — и я вынужденно качался в определенную сторону, ясно указывая на что-то, чего и сам не мог объяснить.

Последнее время мои мысли вообще выносятся страшным юзом к какому-то обрыву и замирают на волосок от падения в зияющую пропасть выводов. Вселенная — единая сквозная рана от выводов.

Настоящий начальник — ему наплевать на дело после окончания рабочего дня.

— Нынче мы выше этих прописей. У нас научно-техническая революция.
Я едва не расхохотался. Трудно разговаривать с детьми. Кажется, все вроде бы понимают, а потом вдруг сморозят эдакое…
— Ребята, — не сдержав улыбки, спросил я, — да кто же стал умнее только потому, что научился быстрее ездить?

Интеллигентность — это генное усвоение высших достижений гуманитарных и естественных наук, переосмысление исторического опыта общества. Интеллигентность — это высокая нравственность, вошедшая в плоть и кровь.

Нельзя доверять будущее, как это было извечно, воле случая и стечению обстоятельств.

Как работают хорошие писатели? Они берут реальные события — линии — и продолжают их, эти линии, за пределы свершившегося. Они непременно пересекутся в мире событий вероятных.

Ты не можешь быть занят, когда тебя призывает к ответу история

Бажан, ты мне часто говорил, что история отдана на откуп случайности — придет хороший дядя, и все прекрасно а придет плохой дядя, и все отвратительно — пусть и при самом распрекрасном социальном устройстве. Даже преимущественно все плохие дяди приходят. А бывает еще дядя никакой — при котором общество шатает, как одурманенного. Попытку — сладко, попытку — горько. До каких пор, говорил ты, история будет танцевать от «дяди»?