Замок Броуди

Непреодолимая тоска по родной деревне охватила её, когда она вспомнила длинные жаркие дни, вспомнила, как в такие дни лежала под кривой яблоней, прислонив голову к стволу и следила за ласточками, которые, как синие крылатые тени, носились вокруг карнизов белых, залитых солнцем строений. Когда недалеко от неё падало с дерева яблоко, она подбирала его и глубоко вонзала в него зубы. Она до сих пор помнила чудесный кисловатый вкус, освежавший язык...

Я была в тюрьме, во тьме, — шептала она про себя, — а когда вышла из неё, я была так ослеплена, что сбилась с пути.

У нее было такое чувство, что страдает она теперь ради ребенка и чем больше она будет страдать, тем больше будет вознаграждена потом его любовью.

А труд никого и никогда не убивает, так что я жива, как видишь.

Картина, казалось, вышла из своей рамы и коснулась её души мечтой, грустным, но ясным раздумьем о горестях жизни.

Голову перестало давить,исчезли тиски сжимавшие её,исчез и страх,она была свободна.

Ни о ком никогда не говорилось доброго слова, но старуха обожала сплетни, позорившие людей, смаковала язвительную клевету и безмерно наслаждалась такими разговорами, с жадным интересом подхватывала каждое словечко о чужих делах, упиваясь им....

- Я ничего не сказала, я просто открыла рот, чтобы ловить мух. Это замечательное занятия для тех, кому делать нечего. Верно, ты этим и занималась сегодня...

Может быть, это нелепо, но, когда я полюблю что-нибудь — картину, книгу,
лошадь, что бы то ни было, — я не могу расстаться с ним. Уж когда люблю,
так люблю. Я упрям. И подхожу ко всему со своей собственной меркой.
Пусть какой-нибудь критик хоть двадцать раз твердит мне, что картина
хороша, а если она мне не нравится, я ее не повешу у себя. Я покупаю
картину только в том случае, если она завладевает мною, и тогда я уже не
могу с нею расстаться.