Змеи и лестницы

Их недавняя идея организовать собственную антрепризу накрылась медным тазом еще на стадии читки камерной пьесы на троих: приглашенный третий актер вошел в алкоголический штопор и на читку не явился. А играть пьесу на двоих категорически отказался уже Данил: такие пьесы сплошь и рядом – о страсти или ненависти, а этого Данилу хотелось бы избежать. И в жизни, и на сцене.
Не такими уж хорошими актерами оба они оказались.
Зато официантами – отменными.

Вылезать из шкуры Вернера Лоденбаха – все равно что вылезать из-под теплого верблюжьего одеяла в промерзшей насквозь комнате: к этому еще надо приноровиться. Наверное, потому Он выглядел немного грустным в кофейне, – грустным и озабоченным. Все ли сделано правильно?

– Значит, в одиннадцать часов сорок три минуты утра вы приехали сюда из дачного кооператива «Буревестник»?
– Ну, да, – хором ответили подростки.
– А что, других водоемов нет? Поближе к дому?
– Полно. Но там народу тьма. И вообще они… безыдейные.
– Безыдейные? – удивился Вересень. – А какая может быть идея у водоема?
– Мелкие они, – подумав, сказал Вениамин Сергеевич. – А мне нужна глубина.

– И как же ты обнаружил машину?
– Само собой получилось, – Вениамин Сергеевич засопел. – Я об нее чуть лоб не расшиб.
– Нужно быть осторожнее, – запоздало посоветовал Вересень.

– Ох…ть, – только и смог выговорить Литовченко.
Офигеть, – тотчас перевел про себя Вересень, – охренеть. Хотя, как ни крути, вариант и.о. начальника убойного отдела был самым точным.

Пристально, до боли в висках вглядываясь в это лицо, Вересень первый раз в жизни поклялся себе страшной клятвой, что обязательно найдет убийц.
Клятвопреступников в его семье не было никогда. Он оказался первым.

Неправильные вещи всегда можно исправить. Пока мы живы.

Слишком явные следы, как правило, ведут совсем не туда, куда нужно.

...полотно лжи, ткущееся из года в год, расползется, если его хотя бы изредка не скреплять стежками правды. Тем более, если эта правда безопасна и ее легко можно проверить.

Прошлое нельзя изменить и отменить тоже нельзя, – остается принять его с благодарностью.

Я люблю тебя, – цветастая ширма, за которой можно спрятать все, что угодно. Неведомые резчики по дереву очень постарались, чтобы придать ширме фантастический вид, цветы, растения и птицы выглядят на ней, как живые. Перед всем этим великолепием невозможно устоять.