Тэўе-малочнік

Совсем небольшое произведение, где в письмах к автору Тевье - молочник, описывая свои жизненные горести и радости, заодно рассказывает и о том, каким было житье - бытье в России в конце XIX - начале XX веков. Тут и первые революционные настроения, и еврейские погромы, и коррупция в отдельно взятых местечках, и люди, кончено люди. Богатые нувориши, безграмотные и невоспитанные. Нищая беднота, начитанная и думающая.
Монологи Тевье разнообразны. Читая их, то смеешься, то грустишь вместе с молочником. Казалось бы, можно ли весело рассказать о нужде и нищете? Можно, если есть внутри стержень и сила духа. Можно ли принять смерть дочери стойко? Можно, если есть семья, которую нужно содержать и кормить. Больно? Да, но Тевье - не баба, плакать не будет, хотя иногда и можно.
Очень теплое, очень мудрое произведение, грустное и ироничное, с еврейским колоритом, порой напоминающим "Одесские рассказы" Бабеля. Через взгляд на судьбу одного еврея видишь историю всего народа.

После изгнания евреев из Германии в XIV–XV веках (в том числе на волне антисемитизма во время Великой чумы и Крестовых походов) многие переселились в восточные земли — на территории нынешней Польши, Беларуси и Украины. Здесь они жили в изоляции от остального населения, в штетлах, небольших еврейских поселениях, где сохранялись собственные традиции, религиозные обряды и язык — идиш. Этот язык, восходящий к средневерхненемецкому, вобрал в себя позже множество славянских слов и стал языком повседневной жизни евреев - ашкенази. В конце XIX — начале XX века он пережил расцвет и стал языком литературы.

Одним из самых известных писателей на идиш - Шолом-Алейхем (настоящее имя — Шолом Рабинович). Шолом-Алейхем это и псевдоним, и приветствие: «Мир вам!». Самое известное его произведение — «Тевье-молочник», цикл из восьми рассказов, написанных в течение двух десятилетий. Все они представляют собой монологи главного героя — бедного, но невероятно обаятельного молочника по имени Тевье, обращённые к самому Шолом-Алейхему, которого он встречает «случайно». Каждая история начинается с приветствия и заканчивается многословным, трогательным прощанием, где Тевье просит: «Если уж вам приходится писать, то пишите о ком-то другом, а не обо мне…» Речь Тевье полна цитат из Торы и Талмуда в собственной интерпретации, с иронией, житейской мудростью и потрясающей человечностью. Он говорит просто, но его слова порой глубже, чем философские трактаты. Он спорит с Б-ом, но и верит в Него до конца. Он не соглашается с дочерьми, но любит их безмерно. Его фраза «Человек хочет, а Бог хохочет» — квинтэссенция всей книги.

Истории Тевье — это одновременно зеркало еврейской жизни в Российской империи и отражение больших перемен в мире. Его семья — это микрокосм всего еврейского народа на переломе эпох. У него семь дочерей — число символическое, библейское, но счастья оно не приносит. Пять рассказов посвящены их судьбам: одна выходит замуж за бедного портного — по любви, но против воли отца, другая уходит с революционером в Сибирь, третья — к ужасу Тевье — соединяет судьбу с гоем (неевреем), четвёртая кончает с собой, пятая оказывается в Америке после разорения нелюбимого мужа. Судьбы двух младших дочерей остаются за кадром. Кроме семейной драмы, в рассказах поднимаются и более широкие темы: нужда и нищета, утраты и изгнание евреев с насиженных мест, надежда на землю обетованную. И в каждом рассказе, каждом слове звучат отцовская боль, отчаяние и вера.

«Тевье-молочник» — это не только портрет ушедшего мира еврейского местечка, но и глубокое размышление о человеческой судьбе, любви, вере и терпении. Книга удивительным образом сочетает трагическое и смешное, личное и историческое, бытовое и философское. А лучшего описания отцовской любви к дочерям мне ещё не доводилось читать.

Тевье не баба, он себя сдерживает...
Тевье не баба, он может и подождать...
Тевье не баба, не думайте, что он заплачет...
Много раз в книге Тевье не баба, но и ему приходится и злиться, и горевать, и плакать, потому что отнюдь не всегда жизнь гладит его по голове, поднося лакомства. Жаловаться, по его словам, нечего - есть лошадёнка да пара коровок, а молочные продукты у него лучшие в округе - покупателей всегда хватит, да и семья прекрасная, жена умелица, дочери - красавицы... Но вот эти красавицы подрастают, и каждая из них в поисках своего счастья приносит отцу несчастье... А Тевье такой отец, что даже в сегодняшние, гораздо более ласковые времена, ещё поискать. Каждая из целого выводка дочек - его бриллиант, ни про одну, даже горе горькое ему доставившую, он слова плохого не скажет.
Иногда Тевье в хорошем настроении, тогда мы получаем весёлые зарисовки, живые, как фламандская жанровая живопись, иногда - в плохом, и тут уж не обойдётся без философствования о том, как несправедлива жизнь.
Сборник рассказов может быть таковым назван очень условно. Хоть формально это и рассказы, вместе они составляют линейное повествование, ровное и без нарушений хронологии.

Книга представляет собой монологи героя (Тевье-молочника, разумеется), которыми делится он в разное время (рассказы были написаны Шолом-Алейхемом в течение двадцати лет 1894–1914 годы).
Начинается всё достаточно оптимистично, так как бедному Тевье сваливается на голову счастье в виде заблудившихся в лесу богатых дачниц. За спасение барыни облагодетельствовали бедняка коровой и достаточной суммой денег на ещё одну корову. С этого момента стал наш герой молочником.
Он уже не гол как сокол, но и богачом себя не считает. Поэтому в течение всех монологов мечты о богатстве будут регулярными. Но всё же основная тема книги - дочери.

А ниспослал всевышний Тевье дочерей. Жена его Голда ворчит: «Детей ему нарожала, да еще семерых! Хоть возьми, прости господи, и утопи их живыми в речке!» Тевье ругается на свой лад, но и нахваливает красоту, ум, характеры дочерей, все они у него - чистое золото: Цейтл, Голд, Хава, Шпринца, Тайбл, Бейлка... Седьмого имени не называлось да и о Тайбл рассказа в книге нет. А вот пятерым остальным и посвящены монологи, написанные по мере взросления и достижения девочками подходящего возраста для замужества. Думаете, с маленькими дочерями тяжело - поднимать их, воспитывать, учить? А вот и нет! Самое сложное в родительских планах - удачно выдать девицу замуж.
И отказала старшая Цейтл богатому вдовцу, и вышла замуж по любви за бедного портновского подмастерья Мотла Камзола, и думал Тевье-молочник, что это самая неудачная партия для его дочери, и надеялся на подрастающих. Зря надеялся...
Шолом-Алейхем начинает историю Тевье на радостной ноте, чтобы перейти на минорный лад да с каждой новой главой-монологом отмерять герою испытания полной мерой. И это не только еврейские погромы и выселение. Горе и разочарование несут Тевье его дочери...

Книга интересна не только своим сюжетом, схожим с печальными библейскими историями, еврейскую колоритность подчёркивает манера разговора Тевье-молочника. Обязательно стоит послушать, как забивает он голову собеседника изречениями, ловко отделываясь от вопросов жены, детей, случайных людей. Любой ответ его начинается словами: как в священных книгах/писании/псалмах/поучении отцов сказано... Даже пожелания звучат на библейский лад: «Желаю и вам до пришествия мессии дожить».
«Тебе скажешь, а ты сейчас же изречением отвечаешь» - сетует жена Голда.
Только каждое изречение трактует Тевье по-своему, не потому, что плохо знает священное писание, а потому что тяжело сносить ему удары судьбы и добавляет он чуточку горечи и сарказма. Задаёт он вопросы господу и сам на них отвечает...

Рассказы обо всём, что свалилось на головы евреев и бедную голову Тевье-молочника слушала в исполнении Ильи Прудовского - добротном, эмоциональном.

Обычно еврейский юмор мне близок. С этой книгой, увы, так не вышло. Возможно, дело в том, что юмористической прозой, каковой она считается, её можно назвать лишь с натяжкой. Или понимание юмора довольно сильно сместилось за прошедшие сто с лишним лет.
Здесь мы имеем повествование об обыденной жизни еврейского местечка где-то на задворках российской империи, а потом - историю повального отъезда в благословенную Америку, где каждый - обратите внимание, КАЖДЫЙ, хоть бестолочь, хоть непреподъёмный ленивец - может "делать себе жизнь. Главный герой, он же рассказчик - девятилетний мальчик Мотл. И в его образе - главная моя проблема с восприятием книги. Моментами мальчишка просто очарователен: когда жалеет соседского телёнка, когда изобретает способы полакомиться соседской черешней, когда пытается понять устройство мира:

Но в очень многих случаях его поведение и реакции, например, на смерть отца, мне кажутся симптомами умственной отсталости. Возможно, это было нормально для детей начала ХХ-ого века, но по сегодняшним меркам...

Итак, после смерти папы-кантора старший брат Мотла Эля, который уже прям взрослый - у него растёт борода и он женился - принимает решение об отъезде. С этого момента рассказы о множестве еврейских семей, сдвинувшихся с насиженных мест, теряют последние смешные оттенки и становятся описанием постоянных неудобств, трагедий, лишений. Из Львова - в Германию, оттуда в Антверпен ("В Антверпене какая чистота! Да и что за диво? Улицы здесь моют, тротуары начищают, а дома купают. Я сам видел, как их мылом намыливают и обмывают. Правда, не везде. Например, там, где находятся гостиницы, в которых живут эмигранты, все как полагается. То есть грязно, дымно, сыро, скользко, тесно, суматошно и шумно. Весело! Замечательно. Так, как мне нравится."), потом в Лондон, чтоб он провалился, по общему мнению "оравы" эмигрантов, путешествие по морю, сидение на Элис-Айленде - и вот он, долгожданный Нью-Йорк. С точки зрения Пини - друга Эли, который присоединился к ним вместе с юной женой, они почти в раю. С точки зрения Эли, ничем не лучше, чем дома, только ещё бороду пришлось обкарнать, да наплевав на честь сына кантора, подавать сосиски в закусочной. Словом, стандартная такая эмигрантская история. От всех других тем только и отличается, что рассказывает обо всём ребёнок. Именно его незамутнённое детское восприятие позволяет местами испытывать эмоции от рассказа. Вот, например, как воспринимают местную религиозную жизнь женщины:

Шаг за шагом начинается привыкание, Мотл даже начинает именовать себя Мэксом, все дружно начинают жевать чойнгом, а деятельный Пиня помогает в очередных "деловых" начинаниях Эли:

Книгу рекомендовать бы не стала, во всяком случае как юмористическую Возможно, она может заинтересовать тех, кого привлекает атмосфера Нью-Йорка 1900-ых. Если же вас больше интересует мироощущение евреев того же примерно времени, лучше почитать Григория Кановича, хоть он и не великий классик.

Как-то мне оказалось мало. С одной стороны, я прекрасно вижу и притчу, и юмор, и назидание, но как-то слабо меня задевает. Я готова эта книгу рассматривать скорее как слепок эпохи, музеефицирование типажа и ведения хозяйства. А ведь я сейчас очень сильно тянусь к деревне, к ферме, к простой жизни на земле, работа на огороде и со скотиной, и даже так меня книга не зацепила. Возможно будь у книги целостность, не обрывки (письма) из разных временных пластов, а линейное повествование с раскрытием персонажей (чтобы читатель привык), я бы больше чувствовала. Тема еврейства тоже "не раскрыта", можно поменять на любую другую народность и ничего не изменится, тут скорее боль отца семейства повествуется. Думаю, сохраню в памяти как неплохой исторический слепок.

Я знала, что мне понравится это произведение с тех самых пор, как тристаписят раз смотрела «Поминальную молитву» в моем любимом «Красном Факеле». Между прочим, роль Тевье там играет замечательный Семён Фурман. И как играет!
Как же я такое люблю! Пронзительная история с глубокой смысловой и житейской нагрузкой. Тут всё как в жизни. Любовь, болезни, непонимание, проблемы между религиозными конфессиями и проблемы отцов и детей. И поэтому так близко.
Масса положительных моментов.

• Еврейский колорит! (У меня у самой, что уж греха таить, соответствующие корни )) И хоть мои бабушка с дедушкой не вот эти «настоящие» евреи с соблюдением Шабата и в пейсах, но всё же.
• Некоторые места были очень пронзительны. Особенно чудесно чувствуется любовь Тевье к его дочерям. Неимоверно трогательно.
• Оригинальный юмор. Тот момент, когда Тевье говорит про корову, а мясник тем временем думает, что тот про дочь – бомба! :D
• Замечательные самобытные персонажи.
• А самое главное - вот это умение смеяться сквозь слезы. Меня всегда подкупает это в литературе, в кинематографе, да и в жизни, что уж там говорить.

Это очень грустная, но при этом какая-то смешная и позитивная книга. Как такое возможно? Не знаю. Но факт — эта книга передо мной.
Повествование от лица мальчика, который недавно потерял отца. Безденежье, скудное питание, мама, которая плачет без конца и старший брат, который точно знает, как разбогатеть.
А Мотл ещё маленький. И он сирота. А это выгодно, потому как все жалеют, защищают и не обижают. Грешно ведь!
Разбогатеть не получается и приходит решение ехать в Америку.
Будет ли там легче? Навряд ли. Но вот страшных погромов семья избежит.
Вот как на таком материале можно написать такое светлое произведение?
А оно, действительно, очень душевное, доброе, искреннее и юморное.
А Мотл теперь уже Мэкс. И он добрался до вожделенной Америке и живет в ней. И всё у него будет хорошо, ведь впереди такая сказочная прекрасная, большая жизнь!

читала у автора роман Шолом-Алейхем - Кровавая шутка . В этот год решила продолжить знакомство.
Сложно сказать, сколько лет охватывает действие, при беглом взгляде, не менее 15 лет - с конца 19 века до практически Первой мировой. Место действия - украинская глубинка, то, что принято называть - местечко. Тевл - многодетный отец (5 дочерей - шутка ли!), но он не унывает. Его жизнелюбию можно позавидовать. Из любой передряги он найдет выход, в любой ситуации видит только хорошее.
Автор делает интересную вещь. Всё повествование представляет собой письма от Тевье, адресованные самому писателю. Причем персонаж частенько подшучивает над своим создателем.
Роман проникнут и искрометным еврейским юмором, и горькой печалью из-за своей национальности, и тонкими жизненными наблюдениями.
Несмотря на то, что сюжет произведения — конфликт отцов и детей — совсем не нов, автор обыгрывает его с особым еврейским чувством юмора. И хотя каждая из новелл цикла полна печали, в целом от прочтения остаётся позитивный, жизнеутверждающий настрой!

Вы не встречали случайно мальчика? Тёмные волосы, смуглая кожа, одет скромно, но опрятно, лет одиннадцати. Бойкий такой, шустрый, глаза с хитринкой. Особые приметы? Вроде бы и нет. Ну разве что буква "р" слегка грассирует. Еврей, конечно. А я разве не говорила? Мотл, сын кантора Пейси, который преставился не так давно.

Так что Мотл теперь сирота. А сиротой, чтоб вы знали, быть очень выгодно. Сироту и пожалеют, и покормят, и простят вину, если что-то пойдёт не так. Мало ли, вдруг когда захочется сочных фруктов из соседского сада, или разбавить водой квас, которым приторговывает старший брат. Только тсс, я этого не говорила, важно, чтобы вы запомнили одно: сироту обижать нельзя, особенно сироту покойного Пейси, который умер и попал в рай, и это даже не обсуждается.

Да, да, это у его мамы глаза постоянно на мокром месте. Что поделать, не может она без слёз. Даже при радостной вести мать плачет, что уж говорить, если, не дай бог, какая-то печаль. А печалиться ей есть о чём, вы уж поверьте.
Вы совершенно правы, тот молодой мужчина со странной бородой, это его брат Эля. Чего только Эля не умеет? Это именно он купил однажды книгу «За один рубль — сто рублей», которая учила тонкой премудрости разбогатеть всего за один рубль. И он таки разбогател... бы... Если бы не обстоятельства. Если бы у Мотла было меньше друзей, или если бы чернила не использовали так экономно, если бы крысы... Ай, да что там говорить. Сгорела книга, а вместе с нею и мечты о богатстве.
Тем более, что толку то от этого богатства… После погромов, которых семья Мотла, к счастью избежала, богатых стало меньше, а несчастных больше.

А вы знаете, каким чудом семья Мотла избежали злой участи? Как это вы ничего не знаете?
Уехали они воврмя из Касриловки. "Делать жизнь" уехали. Ни мало, ни много, вернее, не далеко, не близко, а в самую Америку.
Вот и спрашиваю вас, не слыхали ли вы чего о Мотле? Нет от него вестей с тех пор. Одно знаю, теперь у него новое имя - Мэкс.
Эх, Америка! Многих ты изменила. Но, надеюсь, Мотл-Мэкс всё такой же отчаянный и непредсказуемый. И хоть царём не стал, но арбуз с хлебом ест каждый день. В Америке и не такое возможно.

Какая замечательная, ироничная, умная и в то же время простая книга. О бедах и горестях евреев глазами ребёнка. Неподражаемый колорит, неповторимый еврейский юмор, очаровательные (не поверите, но все до одного!) герои.
Смеяться и плакать, плакать и смеяться! Переживать, умиляться, верить в хорошее! А главное - не просто жить, - "делать жизнь"! Она всему этому научит. Вы только верьте. Это вам не какая-нибудь брошюрка за рубль...

Ф/М 2017
8/20