Повесть о первых любовях...

Много лет назад в моем девятилетнем сердце безраздельно царили двое мужчин: капитан Блад и некий Дима Перков.

Капитан Блад был опытным врачом и лихим пиратом, Дима Перков был лихим хулиганом и закоренелым троечником. Капитан Блад был высок, строен и голубоглаз. Дима Перков был на полголовы ниже меня, худ, костляв и носил очки. Капитан Блад умел фехтовать и читал Горация. Дима Перков ковырялся в носу и смачно гоготал, услышав слово «жопа». Чаще всего он сам это слово и произносил. Капитан Блад носил черные камзолы, а манжеты его рубашек были украшены брабантскими кружевами. Манжеты Димы Перкова были украшены чем-то желтовато-зеленым, что подозрительно напоминало содержимое его носа. Капитан Блад говорил на трех языках. Дима Перков писал с тремя ошибками слово «парашют». Капитан Блад был умен и благороден. Кодекс чести Димы Перкова не помешал ему сдать меня учительнице, когда я разбила треугольником лоб другому мальчику. Наверное, он меня ревновал. Капитан Блад был неизменно вежлив с дамами и целовал им руки. Дима Перков в пылу битвы за гоночные санки однажды укусил меня за руку. И даже не извинился! Хотя санки мне отдал. Наверное, он так извинялся.

Сравнение получалось отнюдь не в пользу Димы Перкова, но Дима Перков носил за мной громоздкие лыжи и тяжелые учебники, хотя, учитывая его скромную комплекцию, логичнее было бы делать наоборот. И это был один из первых взрослых уроков моей жизни: лучше нелепый очкарик, несущий на себе твои лыжи, чем романтический капитан в черном камзоле, бороздящий неведомые дали. Хотя... если в детстве вы не влюблялись в капитана Блада, то считайте, что и не жили...

Моя детская любовь, капитан Блад, вернулся ко мне вместе с любимым голосом Игоря Князева, и от книги я получила массу удовольствия, потому что оказалось, что сюжет именно этой части я подзабыла основательно. Как и других книгах про врача, волей обстоятельств ставшего корсаром, приключения здесь - основа всего. Душевные переживания промелькивают стремительной искоркой - и снова паруса, абордажи, авантюры. Враги капитана - люди как на подбор гадкие, даже если они занимают высокие посты генерал-губернатора или прелата. Карибы описываемых времён - место беспокойное, там не бывает тихо и мирно. Огромные богатства, прибранные к рукам в основном испанцами, не дают покоя и французам, и голландцам, и англичанам. А братство с Тортуги блюдёт свой интерес. Блад, в отличие от других пиратов, не грабит кого ни попадя. Его походы чаще всего основаны на информации, что такой-то корабль принадлежит плохому (во всяком случае,в его понимании) человеку. Совершенно потрясающая история о том, как он устроил месть алькальду Гаваны, спокойно и нагло, как бы опираясь на закон, грабившему не испанских купцов. Алькальд вроде покупает привезённых рабов, обещая шикарную оплату крокодиловыми кожами. Рабов сгружают, а когда купец просит начать погрузку кож, выясняется, что губернатор запретил торговлю с иностранцами, поэтому всё - оплаты не будет, а рабы конфискованы за нарушение запрета. Так вот, Блад устраивает целое театральное шоу, как будто он взял в плен примаса Новой Испании с его свитой. Естественно, за выкуп такой особы надо заплатить немало...

Испанцы, панически боясь капитана Блада, готовы видеть «Арабеллу» в каждом корабле, попадающемся им навстречу.

И, как обычно у Сабатини, может вызывать вопросы только один момент - почему испанцы все такие плохие? Но тут, уж что поделаешь, когда кругом - сплошные корсары, авантюристы и дурные люди, и автору приходится выбирать сторону, а герой-то всё же англичанин, следовательно...

Кто иглой на разорванной карте Отмечает свой дерзостный путь. Или, бунт на борту обнаружив, Из-за пояса рвет пистолет, Так. что сыплется золото с кружев, С розоватых брабантских манжет.

Ну, этот герой Рафаэля Сабатини, точно не обнаружит на своем борту бунта, команда его обожает. Как, впрочем, и миллионы читателей во всем мире. Он был мой герой, Питер Блад, а как иначе? Когда тебе 12-13, в таких только и влюбляться насмерть: смуглый, синеглазый, с черной цыганской шевелюрой, жилистый и поджарый. Воин, путешественник, рыцарь, авантюрист, поэт и... врач. И свободно владеет испанским (которому выучился в испанской тюрьме) Угу, так вот откуда желание выучить язык Сервантеса (!). Моря только не полюбила вслед за Бладом. Но у женщин с морем отношения вообще-то сложные, подсознательно видим в нем соперницу, к которой уходят лучшие из мужчин (в одной книге довелось прочесть).

В "Одиссее" и в "Хронике" хватает головокружительных приключений и ярких персонажей, и мизансцен, которые хотелось разыграть по ролям. Но помню книги смутно - ничего странного, лет сорок прошло. И вот, внезапно предоставилась возможность вспомнить детство золотое. Не думаю, что стала бы читать эту прелестную, но совсем не по возрасту вещицу на бумаге или в электронной форме. Однако аудиокнига, начитанная Игорем Князевым оказалось той самой одноместной машиной времени. Двухместной, эту прогулку совершаешь в компании лучшего из возможных спутников - голоса любимого исполнителя

"Удачи капитана Блада", которых не было в моем томике, купленном по талонам за сданную макулатуру в советское время (а вот и нет, коррупция разъела нашу тогдашнюю жизнь и талоны уже со вклеенными марками доставались моей маме по блату) Так вот, эти самые "Удачи..." снова бесконечная череда нескладностей, ставящих под угрозу отлично продуманные планы героя, и новые улыбки Фортуны, когда казалось бы, все потеряно. Для другого так и было бы, Блад обладает высокой врожденной алертностью - готовностью перейти от расслабленного состояния, к полной боевой готовности и мгновенному действию.

У него потрясающе комбинаторный ум. Любая ситуация мгновенно, проворачивается перед мысленным взором, рассматриваясь с точек зрения. которые не придут в голову большинству участников, выявляя скрытые возможности. Перед неисчислимыми достоинствами Блада его Большая Любовь Арабелла уже и тогда откровенно меркла. То не было родом бабской зависти, на место подружки капитана не метила, я была им, когда читала. И вся любовь-морковь, все сопли-на-мармеладе, лишь отчасти служившие двигателем сюжета, не казались заслуживающими внимания. Эва какая выискалась, "не было среди ее друзей пиратов и разбойников"! Да и забудь ее, Питер. Не может.

Хотя об Арабелле здесь напомнит лишь название бладова корабля, он хранит ей верность глубоко в душе, оставаясь безупречным джентльменом в отношении прочих дам. Я вот сейчас подумала, что асексуальность героя моего детства выглядит с позиций сегодняшней литературы несколько даже курьезно. Но не будем придираться, он прекрасен со всеми своими извилинами.