Неточка Незванова

Одним словом, хотя моя история была очень необыкновенная и в ней большую часть играла судьба, разные, положим, даже таинственные пути, и вообще было много интересного, неизъяснимого, даже чего-то фантастического, но я сама выходила, как будто назло всей этой мелодраматической обстановке, самым обыкновенным ребенком, запуганным, как будто забитым и даже глупеньким.

Потом она подходила ко мне и с безумною любовью целовала меня, целовала мои руки, обливала их слезами, умоляла о прощении Я никогда не видывала таких страданий

А любопытно, что будет с ним, когда он услышит С-ца, -- заметил князь.
— Да, — сказал Б. задумчиво. -- Но нет: он очнется тотчас же; его сумасшествие сильнее истины, и он тут же выдумает какую-нибудь отговорку.

Его жизнь — страшная, безобразная трагедия.

Нужно заметить, что в последние десять лет Петербург не слыхал ни одного знаменитого дарования, хотя бы даже и неравносильного с С-цом; следственно, отец мой и не имел понятия об игре первоклассных артистов в Европе.

Одним словом, впечатление было полное и глубокое.

Тут она так грустно посмотрела на меня, что я не могла вынести ее взгляда, зажмурилась и отворотилась.

...они не раз сходились вместе и, выпив немного, начинали вместе плакать о своей судьбе, о том, что они не узнаны.

...оба оплакивали свой пагубный жребий и то, что они не узнаны людьми.

Но потом, когда я поминутно раздумывала об этом, когда я свыклась с этим ужасным желанием отца, -- фантазия вдруг пришла мне на помощь.

Теперь в моем пораженном воображении начали рождаться какие-то чудные понятия и предположения. И я не удивляюсь, что среди таких странных людей, как отец и мать, я сама сделалась таким странным фантастическим ребенком.

Какая сила, какая причина заставила меня, девятилетнего ребенка, так прилежно осматриваться и вслушиваться в каждое слово тех людей, которых мне случалось встречать или на нашей лестнице, или на улице.

Я начала думать, рассуждать, наблюдать; но это наблюдение произошло так неестественно рано, что воображение мое не могло не переделывать всего по-своему, и я вдруг очутилась в каком-то особенном мире.

Сердце мое было уязвлено с первого мгновения, и с непостижимою, утомляющею быстротой началось мое развитие.

Я бы сказала, что это было скорее какое-то сострадательное, материнское чувство, если б такое определение любви моей не было немного смешно для дитяти.

...но наконец он наскучил всем даже и в этой последней роли.

...не пренебрегай черной работой, руби дрова, как я рубил их на вечеринках у бедных ремесленников.

Учитель твой умер слишком рано. Он оставил тебя только с одними неясными стремлениями и, главное, не объяснил тебе тебя же самого.

Тогда Ефимов, сквозь слезы и рыдания, проговорил, что он погибший, несчастнейший человек, что он давно это знал, но что теперь только усмотрел ясно свою гибель.