Колір зла

Восставший может погрузиться в бездну, а погрузившийся в бездну может вновь восстать.

Есть, как известно, звуки, присущие животным, и звуки, присущие человеку; и жутко становится, когда источники их вдруг меняются местами.

Картер даже не пытался объяснить им, что добро и зло, красота и уродство - узоры бесконечного орнамента и приобретают смысл лишь в связи с ним.

Может не только мертвый лежать без движения вечно,
В странную же эпоху может и смерть умереть.

Восставший может погрузится в бездну, а погрузившийся в бездну может вновь восстать.

...фентези требует,чтобы читатель по доброй воле отказался от самодистанцирования и рассудительности и сдал их в гардероб скепсиса,прежде чем переступить порог и войти в царство вымысла.

Человек никогда не был единственным обладателем сознания на Земле, ибо из тьмы рождаются образы, которые посещают, немногих верных и верующих.

Вечно лежать без движения может не только мертвый,
А в странные эпохи даже смерть может умереть.

Я зажал струны пальцами, и он продолжил свой рассказ.
«Полагаю, вы много слышали об этом или догадываетесь. О том ребенке-колдуне, который дожил до ста лет, он ухаживал за девушкой по имени Вэнди, но она была хорошей девушкой».
«Плохие люди иногда любят подкатывать к хорошим», - заметил я.

Мы живем на тихом островке невежества посреди темного моря бесконечности, и нам вовсе не следует плавать на далекие расстояния.

Неужели я балансирую на самом краю космического ужаса, лежащего за пределами того, что может постичь и вынести человек?

По вечерам, после того, как Лона и Хол вернулись на к родителям, на материк, уплыли на лодке Эла Кэрри, помахав на прощание рукой, Олден долго искал ответы на эти вопросы, и на другие, думал о том, как на голове Стеллы оказалась шляпа его отца.
Поют ли мертвые?
Любят ли они?
И в долгие, полные одиночества ночи, когда его мать, Стелла Фландерс, лежала в могиле, Олдену часто казалось, что ответ положительный. На оба вопроса.

Иероглифы эти, как по форме, так и по содержанию, принадлежали к чему-то страшно далекому и отличному от нашего человеческого мира; они выглядели напоминанием о древних и неосвященных циклах жизни, в которых нам и нашим представлениям не было места.

Восставший может уйти в бездну, а опустившийся в бездну может вновь восстать. Воплощение вселенской мерзости спит в глубине, ожидая своего часа, а смрад гниения расползается над гибнущими городами людей. Настанет время – но я не должен и не могу думать об этом! Молю об одном – коль мне не суждено будет пережить эту рукопись, пусть мои душеприказчики не совершат безрассудства и не дадут другим людям ее прочесть.

В каждом из нас тяга к добру уживается со склонностью к злу, и, по моему глубокому убеждению, мы живем в неизвестном нам мире - мире, исполненном провалов, теней и сумеречных созданий. Неизвестно, вернется ли когда-нибудь человечество на тропу эволюции, но в том, что изначальное ужасное знание до сих пор не изжито, сомневаться не приходится.

Артур Мейчен

Бес в подлинном своем образе куда менее страшен, чем когда он вселяется в человека.

Страх - вот самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх - страх неведомого.

Желать писем еще недостаточно для того, чтобы они пришли.