Социальная психология

В наибольшей степени мы раскрываемся в состоянии дистресса, то есть в те моменты, когда испытываем гнев или переживаем тревогу (Stiles & others, 1992). Наиболее важным результатом такого поведения является эффект обоюдного самораскрытия: самораскрытие порождает самораскрытие (Berg, 1987; Miller, 1990; Reis & Shaver, 1988). Наиболее откровенны мы с теми, кто откровенен с нами, но интимная доверительность редко возникает мгновенно. Значительно чаще она развивается естественно, как в танце: я слегка откровенничаю, вы слегка откровенничаете, но самую малость. Затем вы становитесь еще чуточку откровенней, и я отвечаю вам тем же.

Некоторые люди обладают особым талантом вызывать других на откровенность. Они с легкостью вытягивают личные секреты других людей, даже тех, кто, как правило, говорит о себе немного (Miller & others, 1983; Pegalis & others, 1994). Такие люди стараются быть хорошими слушателями. Во время разговора выражение их лица говорит о том, что вас слушают предельно внимательно и, кажется, испытывают удовольствие от беседы (Purvis & others, 1984). Они могут также демонстрировать свою заинтересованность, подкидывая подбадривающие фразы рассказывающему о себе собеседнику. Именно таких людей психолог Карл Роджерс (Carl Rogers, 1980) назвал «провоцирующими слушателями», которые искренне говорят о своих чувствах, с готовностью выслушивают откровения других людей и которые являются эмпатическими, сенситивными и рефлексивными слушателями.

Каковы последствия такого самораскрытия? Джурард (Jourard, 1964) утверждает, что сбрасывание масок, откровения о самих себе способствуют зарождению любви. Он считает, что приятно открыться другому и получить ответную откровенность. К примеру, если у нас есть близкий друг, с которым мы можем обсуждать угрозы нашему представлению о самих себе, это наверняка поможет нам пережить такие угрозы в случае их возникновения (Swann & Predmore, 1985). Подлинная дружба — это такие взаимоотношения, которые помогают нам справиться с проблемами, возникающими при общении с теми, кто нашими друзьями не является. «Когда рядом друг, писал древнеримский философ Сенека, мне кажется, что я в одиночестве и посему волен говорить все, что мне вздумается». Брак в своих наилучших проявлениях является именно такой дружбой, скрепленной преданностью.

Хотя интимная доверительность является вознаграждающим фактором, результаты многих экспериментов предостерегают нас от уверенности в том, что самораскрытие автоматически порождает любовь.

■ Близость является большим преимуществом. Затраты времени и сил на получение вознаграждения в виде дружеских отношений тем меньше, чем ближе живет или работает симпатичный вам человек.

Нам нравятся привлекательные люди, потому что, как правило, мы воспринимаем их как носителей и других прекрасных черт и считаем, что, ассоциируясь с этим человеком, мы выигрываем в глазах окружающих.

■ Если у других сходная с нашей точка зрения, мы чувствуем себя вознагражденными, потому что предполагаем, что нравимся этим людям. Более того, те, кто разделяют наши взгляды, помогают нам обосновать их. В особенности же нам нравятся те, кого нам удалось сделать своими единомышленниками (Lombardo & others, 1972; Riordan, 1980; Sigall, 1970).

■ Нам нравится, когда мы нравимся; мы любим, когда нас любят. Таким образом, приязнь, как правило, чувство обоюдное.

Существует вторая, более прозаическая причина того, что брак способствует счастью или, по крайней мере, служит буфером в болезненных ситуациях. Предлагаемая браком роль супруга и родителя обеспечивает нам дополнительный источник самоуважения (Crosby, 1987). Правда, новые роли ведут к новым стрессам, и мы можем оказаться и оказываемся на грани перегрузки. Но тем не менее удачно исполняемая роль подразумевает также и вознаграждения, способствует укреплению нашего личностного статуса, делает нас богаче, помогает убежать от стрессов, с которыми мы встречаемся в других сферах нашей жизни. Если наше личностное самоотождествление не сводится к одной-единственной роли, то нам легче, потерпев неудачу в одной из ролей своего репертуара, не воспринимать это как конец «сценической карьеры». Например, если у меня бардак на работе, я могу сказать себе, что я тем не менее хороший муж и отец, и в конечном счете именно эти мои стороны имеют первостепенное значение.

Мы рассмотрели четыре мощных фактора, способствующих возникновению расположения и дружбы. Лучшим индикатором того, являются ли люди друзьями, является их явная близость друг к другу. Близость служит поводом для постоянного нахождения в поле зрения друг друга и взаимодействия, что дает нам возможность открывать у других черты, схожие с нашими собственными, и чувствовать взаимное расположение.

Второй детерминантой первоначального влечения к человеку является его физическая привлекательность. В экспериментах, поставленных в лабораторных и полевых условиях, включая «знакомства вслепую», университетские студенты проявили тенденцию с большей симпатией относиться к привлекательным людям. В повседневной жизни, однако, мы склонны выбирать в супруги кого-то, кто более привлекателен, чем мы (а если менее привлекателен, то имеет компенсирующие качества).

Ореол позитивной атрибуции, окружающий привлекательных людей, определяет стереотип физической привлекательности — склонность отождествлять красивое и хорошее.

Два других фактора детерминируют дальнейшее развитие отношений и определяют, станет ли знакомство дружбой. Возникновению приязни к другому человеку в значительной степени способствует сходство установок, убеждений и ценностей. Сходство ведет к расположению, противоположности редко привлекают. Мы склонны дружить с теми, кому мы нравимся.

Какие факторы способствуют возникновению привязанности и любви? Давайте начнем с тех, которые создают почву для зарождения интимного влечения: близость, физическая привлекательность, сходство и чувство, что мы нравимся.

...

При постоянном нахождении кого-то в нашем поле зрения наша страстная любовь может закрепиться почти на любом человеке, имеющем хотя бы отдаленное сходство с нами и отвечающем на наши чувства.

...

Эффект простого нахождения в поле зрения: тенденция испытывать большую расположенность и давать более позитивную оценку ранее незнакомым раздражителям после их неоднократного появления в поле зрения оценивающего.

...

Настоящий друг — это человек, который любит нас и воспринимает нас такими как есть, но которому при этом хватает честности не замалчивать наших оплошностей.

Мы, люди, имеем сильнейшую потребность в присоединенности. Существование тесных, проверенных временем личностных взаимоотношений повышает жизнеспособность индивидуумов и групп. В поисках таких взаимоотношений мы тратим кучу времени и денег, чтобы сделать себя привлекательными. Добиваясь искренних, доверительных взаимоотношений, мы испытываем радость. Порывая отношения с родственной душой, мы жестоко страдаем. Исследования связывают тесные взаимоотношения как с физическим здоровьем, так и с эмоциональным благополучием.

Итак, между социальной поддержкой и здоровьем существует связь, но по какой причине? Возможно, те, кто имеют удовольствие состоять в тесных взаимоотношениях, лучше питаются, больше заняты делом и меньше курят и пьют. Возможно, что поддерживающее нас сообщество помогает нам лучше оценивать события и преодолевать стрессовые ситуации. Возможно, друзья и близкие помогают нам поддерживать самоуважение. Когда мы задеты чьей-то неприязнью или потерей работы, дружеский совет, помощь и утешение могут оказаться наилучшим лекарством (Kutrona, 1986; Rook, 1987). Даже если проблема не обсуждается, друзья помогают нам переключиться на что-нибудь приятное и дарят нам ощущение того, что нас принимают, любят и уважают. «Дружба — сильнейшее противоядие от всех напастей», — говорил Сенека.

С тем, кого мы считаем близким другом, мы можем поделиться своей болью. Джеймс Пеннебэйкер и Робин О'Хирон (James Pennebaker & Robin O'Heeron, 1984) связывались с теми, чьи мужья или жены покончили жизнь самоубийством или стали жертвами автокатастроф. Те, кто несли свое горе в одиночестве, имели больше проблем со здоровьем, чем те, кто имели возможность выговориться.

...

Обыкновенный дневник — это уже возможность кому-то довериться.

Недавние исследования показывают, что стереотипы, лежащие в основе предрассудков, являются побочным продуктом нашего мышления — способом упрощения окружающего мира. Во-первых, разделение людей на категории увеличивает единообразие внутри группы и различия между группами.

Во-вторых, непохожий на других индивидуум, такой как единичный представитель меньшинства, обладает одним неотразимым качеством. Этот человек заставляет нас увидеть такие различия, которые в другом случае остались бы незамеченными. Появление двух редких событий — скажем, представитель меньшинства совершает необычное преступление — помогает сформировать иллюзорную взаимосвязь между людьми и поведением.

В-третьих, объяснение поведения других людей их диспозициями может вести к предубеждению в пользу группы — объяснению негативного поведения членов «их» группы их природным характером — и в то же время к восприятию их позитивного поведения с известными обоснованиями. Осуждение жертвы также является результатом общего предположения о том, что, поскольку этот мир справедлив, люди получают то, что они заслуживают.

Стереотипы имеют когнитивные последствия и когнитивные источники. Придавая определенное направление интерпретациям и памяти, они заставляют нас «обнаруживать» доказательства в их поддержку, даже если таковых не существует. Поэтому стереотипы устойчивы к изменениям. Стереотипы оказывают большее влияние, когда они сильны, когда судят о неизвестных индивидуумах и когда формируют политику в отношении целых групп. Стереотипы также могут тонко искажать наши оценки поведения индивидуума, хотя мы обычно отбрасываем за ненадобностью групповые стереотипы при объяснении поведения знакомых нам людей.

Социальные психологи добились большого успеха в объяснении предрассудков, но не в их смягчении. Против предрассудков не существует простого средства, поскольку они являются результатом многих взаимосвязанных факторов. Тем не менее сейчас мы можем предугадывать методику их ослабления (мы обсудим это дальше): если неравный статус является питательной средой для предрассудка, тогда мы можем попытаться создавать отношения сотрудничества, равного статуса. Если предрассудок часто рационализирует дискриминирующее поведение, тогда мы должны принудительно отменить дискриминацию. Если социальные институты поддерживают предрассудки, тогда мы должны отказаться от этой поддержки (например, иметь культурную модель межрасовой гармонии). Если они кажутся более непохожими на нашу собственную группу, чем это
есть на самом деле, мы можем постараться персонализировать членов другой группы. Таковы некоторые из противоядий от предрассудков.