Замок

Ободрить его — значит сказать ему, что он прав, что пусть он продолжает делать все по-прежнему, но ведь именно так он ничего и не достигнет. Можешь сколько угодно подбодрять человека с завязанными глазами — пусть смотрит сквозь платок, все равно он ничего не увидит, и, только когда снимут платок, он увидит все.

А о ком же нам думать, как не о себе? Кто тут еще есть?

Охотнее всего чиновники занимались делами либо в буфете, либо у себя в номерах, по возможности за едой, а то и даже в постели, перед сном или проснувшись поутру, когда они от усталости не могли встать и хотели ещё понежится в кровати.

Трепет от администрации у вас тут врожденный.

Нигде ещё К. не видел такого переплетения служебной и личной жизни, как тут. Они до того переплетались, что иногда могло показаться, что служба и личная жизнь поменялись местами. Что значила, например, чисто формальная власть, которую проявлял Кламм в отношении служебных дел К., по сравнению с той, реальной властью, какой Кламм обладал в спальне К.?

К. показал на крестьян, он ещё не потерял интереса к ним, с их словно нарочно исковерканными физиономиями. Казалось, их били по черепу сверху до уплощения и черты лица формировались под влиянием боли от этого битья.

И все же К., взволнованный поведением Мома, сказал: "Вы только о себе и думаете. Только из-за того, что человек занимает како-то служебное положение, я отвечать не собираюсь и не собирался."
Мом на это ответил: "А о ком же нам думать, как не о себе? Кто тут еще есть? Ну идите!"

Обьем работы вовсе не определяет степени важности дела.

«Каждый про нас что-то знает, то ли правду, насколько она людям доступна, то ли какие-то распространившиеся, а по большей части выдуманные слухи, люди нами занимаются больше, чем надо, но рассказать все прямо никто не расскажет, люди боятся и рот открыть про такое»

Каким же самоубийством может быть счастье!

-Хорошо,- сказал один, но второй вмешался:
-Ты говоришь «хорошо», а сам знаешь, что это невозможно.

тут у нас если кто смеётся, значит, злорадствует или завидует.

"Ты себе много забот причиняешь, и нужных и ненужных, - сказал К. - Ненужных даже больше, чем нужных, меня теперь даже не удивляет, что у тебя такие беды не службе: ты всё время боишься, что тебя обманут, и всё время начеку, всё время к этому и готовишься.

...одним взглядом, одним словом, одним знаком доверия можно достигнуть большего, чем многолетними, изводящими человека страданиями.

Посетитель, словно ночной разбойник в лесу, вымогает у нас жертвы, на которые мы при иных обстоятельствах напрочь не способны.

Любовь выдаёт себя помимо нашей воли.

Я не понимаю, как даже чужой человек может поверить, что если он позвонит Сордини, то ему и в самом деле ответит сам Сордини? Скорее всего ответит какой-нибудь мелкий регистратор совсем из другого отдела. Напротив, может выпасть и такая редкость, что, вызывая какого-нибудь регистратора, вдруг услышишь ответ самого Сордини. Самое лучшее - сразу бежать прочь от телефона, как только роздастся первое слово.