Дары Пандоры

Будущее остается настолько неопределенным, что у него нет настроения даже на мастурбацию.

Каждый взрослый вырос из ребёнка, которому повезло. Но в разные времена в разных местах шансы на выживание сильно колебались.

Тёмные века были и раньше. Всё разрушалось, и люди строили заново. Наверное, никогда не было такого времени, когда... всё было спокойно. Вечно какой-то кризис.

[...] – Почему?
Из-за войны, говорит ему Мелани. И из-за детей. Дети, похожие на нее, – второе поколение. От голодной чумы нет лечения, со временем она сама становится своим лечением. Ужасно, ужасно обидно за людей, которые впервые им заразились, но их дети будут в порядке, и они смогут вырасти и завести своих детей и создать новый мир.

Они ещё немного говорят о случившемся, бережно обернув насилие в нежные слова, чтобы не чувствовать себя так ужасно. Мелани это нравится - возможность использовать слова, чтобы скрыть вещи, или не трогать их, или делать вид, что они другие, не такие, как на самом деле.

Вчера она думала, что голодные - как дома, оставленные людьми. Теперь она уверена, что в каждом из этих домов водятся привидения. Она не только в окружении голодных. Она окружена призраками мужчин и женщин, которых больше нет.

Не каждый, кто похож на человека, им является.

Это как долго рыть кому-то яму, глубокую, красивую, а потом отложить лопату и самому прыгнуть в нее.

... и она хотела бы сказать это вслух, но боится - желания ведь могут не сбыться, если их произнести вслух.

Сейчас ей десять, и кожа у нее точь-в-точь как у принцессы из сказки, белая как снег. Она знает, что когда вырастет, станет очень красивой и принцы будут драться за право спасти ее из замка.