Z — значит Захария

Я немножко суеверна и всегда считала, что птицы приносят удачу; бывает, я просыпаюсь утром и выглядываю в окно, и если первое, что я вижу — птица, особенно когда она близко и смотрит в мою сторону — то для меня это предвестие того, что сегодня непременно случится что-то хорошее. Думаю, это потому, что когда я была ещё совсем маленькой, лет четырёх, и впервые услышала о молитвах, мне сказали, что они улетают в небеса. Поэтому молитвы представлялись мне птичками, которые, трепеща крылышками, летят ввысь; и когда мне случалось, помолившись, увидеть летящую птицу, я думала: вон летит моя молитва.

Со стороны нaвернякa трудно понять, почему я тaк этого боюсь. Дa просто потому, что не знaю, чего ожидaть от этого пришлого. Я вообще-то человек дружелюбный. В школе у меня было полно друзей, и пaрень у меня тоже был. Но ведь тогдa я сaмa имелa возможность выбирaть. Были люди, которые мне не нрaвились, a многих мне и вовсе не хотелось знaть. Но тут - совсем другое дело. Может, этот чужaк - последний мужчинa нa Земле? Я не знaю его. А вдруг он мне не понрaвится? Или того хуже - я ему не понрaвлюсь?

– Что там? Что вы нашли?

– Тела. Только мёртвые тела. Они все мертвы.

– Все?!

Мы пошли в дом, полный света, мальчики молча плелись позади. Папа опустился на стул.

– Ужас, – сказал он и повторил: – Ужас, ужас. Мы ехали по улицам, осматривая всё вокруг. Сигналили. Потом поехали к церкви и били в колокол. Его за пять миль слышно! Ждали два часа, но никто не пришёл. Я зашёл в пару домов: к Джонсонам, Питерсам – все на месте, все мертвы. И мёртвые птицы на улицах...

Джозеф заплакал. Ему было четырнадцать, и я уже шесть лет не видела, чтобы он плакал.