Угрюм-река. Первый том

Завтра думаю окончательный переговор произвести с Анфисой Петровной. Венчальные свечи уже в пути. И цветы.
- А ежели она упрётся? - сердито покрутил Прохор свой чуб.
- Господи, тогда свечи и цветы продам. Да нет, я уверен.

- Значит, выходит, мы с вами идейные враги. Идейные. Но это не значит, что мы вообще враги. Мы можем быть самыми близкими друзьями.
Прохор швырнул в белку шишкой и сказал улыбаясь:
- Я, Шапошников, люблю с врагами жить. Веселей как-то...

Революция есть хирургическая операция. Да, кровь. Да, пожалуй, насилие. Но насилие и кровь на пользу организму в целом.

Золото, оно - ого! - грех в нем.

Не слушай баб, не обращай внимания... Иди напролом, никого не бойся, человеком будешь.

- Обстоятельства - плевок! Ежели есть сила - обстоятельства покорятся.
- В жизни надо все преодолеть, а прежде всего - себя.

А вот Прохоры Громовы живут власть безвозбранно. Закон, ограждающий от Прохоров Громовых стадо людей, -лицемерен, продаже, слаб. Он сляпан не в ограждение слабейшего, а впотачку произволу, грубой силе и лютости.

Историю делают люди. А у людей, естественно, и человеческие масштабы. Человеку положено прожить, ну скажем, шестьдесят лет. Поэтому вполне понятно, что чуткий человек жаждет, чтобы правда на земле наступила сейчас, а не через двести лет.

Пьяных гостей развозили на тройках, разности на руках. А Илья Петрович Сохатых ушёл домой пешком, но по дороге валялся.

– Вы не понимаете даже, как в благородных домах скандалят! – взревел он и швырнул на пол вазочку с медом.

Тогда Февронья Сидоровна, выплюнув сахар на ладонь, поставила блюдце, сгребла супруга за густую гриву и дала такого пинка в зад, что Илья Петрович вылетел на свежий воздух и, восскорбев душой, завыл от неприятности подобно волку.