Nachruf auf den Mond

Это очень медленная, тегучая книга. Которая, также медленно засасывает в себя, окутывает липкой паутиной. Сплошное болото, как в голове главного героя. Юноша Мэтью таким был не всегда, конечно же. Разум, который теперь расколотый и разваленный, когда-то представлял собой единое целое. Но мы же не можем все предусмотреть и предугадать. Не могли и родители. Какой-то родственник, на уровне слухов, томящийся в психбольнице... Все это долетало до мальчика и его брата всего лишь в виде рассказов, его брат, тоже с особенностями, но все-таки он был любимый. Несчастный случай, и мир семьи перевернулся с ног на голову. Каждый погряз в болоте горя. Одна лишь разница, что каждый, кажется тонул в совершенно разных водах. Кто-то глубже, кто-то лишь плавая на поверхности. Эта книга помимо шизофрении затрагивает такие важные темы как отношения в семье, умение слушать, умение прощать, отпускать, но не забывать, а именно отпускать и жить дальше. Трагедия слишком сильно ударила по Мэту, так сильно, что где-то внутри сознания проснулась "змея" и завладела мозгом мальчика. Семье было не наплевать, но горе ослепляет, а когда пытаешься наконец-то жить дальше, многого не замечаешь, что-то упускаешь. А потом уже поздно. Главный герой варился в своих ощущениях, в своих переживаниях. Самое страшное, что шизофрения не дремлет, и использует все что ты знаешь, против тебя самого, в своих целях( примерный текст из самой книги). Поэтому "змея " стала Саймоном, тем самым братом. Он всегда рядом, он часть Мэтью, он часть мира. Ведь Вселенная состоит из атомов, и братишка подобно молекулам повсюду, в пыли, в деревьях, в прохожих. И если прислушаться, можно услышать, как он с тобой разговаривает, он всегда рядом, он в твоей голове. Что только не построит больное воображение.

Мэт и осознает, что он болен, и нет. Впрочем, нечего особенного. Болезнь обостряется - критика пропадает и наоборот. Вся книга состоит из осколков воспоминаний, потока мыслей, разрозненных событий. И нам, читателям порой самим придется разбираться, где настоящее, а где прошлое. Довольно достоверная картина сознания больного. И еще его жизни, которая теперь движется по кругу. Больница, дом, временное нахождение у родственников, работа кое-какая, ненавистные лекарства с побочками, иногда таблетки, иногда уколы с длинной острой иглой, которая наводит ужас на юношу. Все расписано, все по полочкам. Так легче на самом деле, надо хоть как-то упорядочивать жизни таких людей. Автор книги сам не болен, но с темой ознакомлен хорошо. Пусть он лишь на догадках, на собственном понимании воссоздавал это произведение. И надо сказать, получилось у него довольно неплохо. Не без недостатков возможно. Если почитать реальные истории, то они будут выглядеть более достоверно, сами симптомы болезни будут описаны более внятно, более четко, и без прикрас. В медицинскую тематику автор сильно не углублялся, книга в первую очередь художественное произведение, драма об одной семье, о трагедии, которая раскалывает привычный ход жизни. Последствия слишком серьезны. Финал вроде сначала обнадеживает, а потом становится грустно. Потому что понимаешь, что ничего не кончено. Мэтью со своей болезнью будет двигаться по заданному кругу. Он и сам понимает это.

Книга тяжелая, как и другие подобные произведения на тему. На любителя таких вот дебрей и болот. Есть довольно оптимистичные истории, а есть и такие, от которых веет вселенской скорбью и обреченностью. Вот эта - как раз одна их них. Печальна сама истории, печален главный герой. Книга не способствует полному погружению, засосет лишь где-то наполовину. Хотя от некоторых эпизодов пробирает, например когда главный герой попытался соорудить у себя дома гигантский муравейник, подарок Саймону, параллельно размышляя об атомах, водородов из которых все состоит, в том числе и воспоминания... А бабушка стоит и думает о своем больном брате и о внуке, которого ждет такая же, далеко не сладкая судьба.

Шок от падения. Кровь на коленке. Саймон. Тряпичная кукла. Длинная шипящая змея. Эти короткие зарисовки, могут охарактеризовать всю книгу. Такие разные, довольно далекие, разрозненные вещи, сливаются в странное единство. Как это напоминает шизофрению, не правда ли?

Как разрозненные записки стали романом. Писать эти записки главный герой начал в самом романе, а значит оное творение по крайней мере предстаёт перед нами как метароман. Что-то есть в этой вложенности, чтобы посредственная книга перестала быть плоской.

Других преимуществ не нашла. Уж больно заунывно. (Не без того, что ключевое слово тут "больно", но, к сожалению, по Станиславскому — не убедительно и настолько не интересно, насколько неинтересны рассуждения, которые никуда не ведут).

В главе "Зацикленность на письме" есть отрывок, где ГГ рассказывает, что в библиотеке его бабушки он как-то рассматривал корешки книг и представил, что имена авторов — это на самом деле имена тех, кому предназначаются эти книги, для кого они были написаны. Ничего не скажешь... Действительно авторы пишут прежде всего для себя самих. Но он не это имел в виду и представлял, что где-то может быть книга с его именем. На что его отец сказал, что если ты хочешь книгу, на которой стоит твоё имя, ты должен написать её сам... Мы имеем результат. И что-то в этом есть. Только потраченного времени жалко.

Рассматривать её с точки зрения психологии и ответа на вопрос "кто виноват?" не вижу смысла. Тут чего-то явно не хватает, чтобы всерьёз поднимать такую тему как далеко идущие последствия банально разбитой коленки. Но что тут есть — это как продолжительные страдания привели человека к искусству — живописи и писательству... В общем — довольно банальная сублимация. И поскольку автор не скрывает, что пишет о себе, то из Благодарностей мы узнаём о немаловажном достижении — он получил магистерскую степень в области искусств. Учитывая перипетии жизни главного героя — собственно болтаться от опеки родителей до психиатрического отделения и обратно — это немалое достижение... Создалось впечатление, что именно опёка и "душная" любовь родителей и сделали его больным, но разбираться в этом совсем не хочется.

Остаётся задаться вопросом: почему? Быть может это уже известная безэмоциональность, неумение говорить о своих страданиях — о них надо догадываться — нередко свойственная европейским авторам (тут речь идёт о Великобритании). Но даже не в этом проблема, а в том, что сказанное... как бы это сказать... как-будто бы не вполне достоверно.

Другая претензия — ни одно из "ружей", зачем-то появившихся  то тут, то там, нигде и никогда больше не "выстрелит" (ну, образно говоря). Предполагалось, что девочка зачем-то появившаяся в первой главе, должна позже появиться вновь. Здесь многое повисло просто бесхозными нитями. В книге нет и не может быть ничего случайного*. А коли так, это существенный недостаток художественного произведения.

И всё же поставить меньше "удовлетворительно" у меня почему-то рука не поднялась... Даже виноватой себя чувствую, что у меня не хватило на эту книгу душевных сил, и отзыв получился настолько же никакой, как моё впечатление от книги.

*Кто-то скажет, что в жизни как раз так и бывает: есть люди, которые появляются в нашей жизни только на мгновение. Но речь не о том, как бывает, а какова роль того или иного кирпичика в архитектуре произведения. Списывать с жизни — это ещё не художественное произведение, это застольные излияния или дневник, который интересен только тебе самому, да и то не очень, поскольку теряет в откровенности, если намеренно написан для других.